А когда, сбросив хлюпавшие от воды кроссовки, натянула на закоченевшие ступни теплые носки грубой ручной вязки, то почувствовала что-то близкое к блаженству и ощутила, как отпускает неосознанное внутреннее напряжение, все это время державшее ее, словно сжатый кулак. Прав оказался этот Прохор Ильич, надо было срочно согреться и расслабиться! Полина вздохнула облегченно, вышла из ванной комнаты и направилась в кухню, где колдовал над завариванием чая успевший переодеться во все сухое сосед.
– Пахнет чудесно, – оценила она, вдохнув расплывавшийся по кухне аромат от заваренного явно не чая, а какого-то напитка.
– Мне тоже нравится, – кивнул Прохор, закрывая крышкой-поршнем стеклянный чайник, и пояснил: – Это специальный сбор против простуды, мне друзья с Алтая привозят. – И пригласил Полину, указывая на большой обеденный стол со столешницей, сделанной из цельной доски-распила некогда могучего какого-то дерева. – Присаживайтесь, где вам больше нравится.
– Мне нравится здесь. – Благодарно улыбнувшись одними уголками губ, Полина устроилась за столом напротив хлопотавшего у плиты хозяина.
И погладила уважительно столешницу. – Жаль такого величественного исполина, – поделилась она эмоциями.
– Он закончил свою жизнь задолго до того, как его нашли и распилили, дав возможность воплотиться в мебель, – пояснил, усаживаясь напротив гостьи, Прохор. – Сбору надо бы настояться, но я налью вам на пару глотков, чтобы сразу согреться, а через несколько минут можно будет насладиться его раскрывшимся полностью букетом.
Он плеснул Полине в большую фарфоровую чашку немного напитка и расширил свое предложение:
– Можно добавить наливочки, сделанной, между прочим, по рецепту вашей бабушки, так сказать, в профилактических целях, для сугреву.
– Пожалуй, откажусь, – улыбнулась ему Поля.
– Ну как знаете, – не стал настаивать он. Плеснув из чайника и себе, сделал осторожный глоток, отставил чашку и спросил, усмехнувшись: – Так что там с извинениями?
– А что с ними? – усмехнулась в ответ девушка, принимая эту игру.
– Я их принесла. – И уточнила: – Вполне искренне и добросовестно.
– Как самочувствие Василисы Макаровны? – поинтересовался сосед и поделился: – Меня не пустили ее проведать, сказали, только близким родственникам можно. Все настолько плохо?
– Состояние тяжелое, непростое, но стабильное. И совсем понемногу, но уже начало что-то улучшаться, – рассказала ему Поля. – Так что держим пальцы скрещенными и надеемся.
– Надеемся, – кивнул, соглашаясь, Прохор, и улыбнулся.
