Я тоже скучал по тебе, и я помню даже количество дней, которые прожил без тебя, — ей не обязательно знать, что это результат хорошей памяти и аналитических способностей, а не признак безумной одержимости, хотя частично данный факт имеет место быть. — А теперь… просто ответь.
— Иди к черту, — предсказуемо бросает Рика.
— Тут нет черта, Эрика, только Шайтан, и я знаком с ним не понаслышке. Мне просто нужно знать, трахалась ты с кем-нибудь или нет, — пальцы все сильнее двигаются по жаркой влажной плоти.
— Зачем? — задыхаясь спрашивает Эрика.
Бл*дь, она намеренно доводит меня, испытывает терпение, которого уже и так практически не осталось.
— Женщины в моей стране не задают вопросов, Рика. И ты это должна помнить.
— Можно подумать, ты мне хранил верность.
— Нет, не хранил, я и не должен был, — хрипло отвечаю я.
— Я, значит, должна? Сукин сын, отпусти меня, — она шипит, снова превращаясь в дикую кошку, извиваясь и пытаясь ударить затылком в мое плечо. — Иди к своему Шайтану. Не прикасайся ко мне.
Я спала с Зейном и не только с ним, — выдает она.
— Кеlbеh[11], — разъярённо рычу я, толкая ее вперед, наматывая волосы на кулак и прижимая щекой к обтянутой бархатом подушке. Эрика беспомощно падает грудью на ковёр.
— Никогда не прощу, — сквозь стиснутые губы дает очередную абсурдную клятву, которую не сможет сдержать.
— Простишь и будешь просить еще, — ухмыляюсь я, одной рукой стягивая с себя через голову хлопковую кандуру, второй продолжая удерживать дрожащую от негодования Рику.
В ушах эхом звучат ее последние слова, приводя в дикое неистовство. Зачем намеренно дразнить зверя, зная, что находишься с ним в одной клетке? Безумная девушка. Она солгала, на это указали ее реакция, голос, интонация, но я все равно в ярости.
Дернув шнурок на штанах, спускаю их вниз, освобождая пульсирующий от напряжения твёрдый член. Схватив сбоку ещё несколько подушек, просовываю их под живот притихшей Эрики и стаскиваю с приподнятой задницы шёлковые шорты. В полумраке мелькают ее упругие беззащитные голые ягодицы, вызывая стремительный прилив крови к возбужденному органу.
Снова проталкиваю внутрь истекающего влагой лона пальцы, проверяя, насколько она готова. Глупая трата времени. Она охрененно мокрая и не менее голодная, чем я.
— Почему ты не можешь признать, что хочешь этого так же сильно?
Вытащив смазанные свидетельством ее капитуляции пальцы, ударяю по заднице, оставляя красные следы, размазываю влагу по округлым полушариям ягодиц.
