Конечно, так оставить эти преступления нельзя, – согласился Оберон. – Но сейчас меня больше заботишь ты, Фея-Крестная. Почему ты решила, что это твое дело – защищать всех этих девушек? И вмешиваться во все подряд, даже в дела Тьюлип? Ты ведь все время наблюдаешь за ней, хотя она давно уже окружена заботой твоей сестры.
– Я не знала, что Тьюлип под ее опекой. После того как сестра помогла мне восстановить Страну эльфов и фей, я перестала чувствовать ее в этом мире. Но я и подумать не могла, что это из-за того, что она потеряла память.
Но как только сестра начала вспоминать, кто она такая, я снова почувствовала ее. – Фея-Крестная умолкла, обдумывая, что сказать дальше. – Прости меня, повелитель, но с каких это пор защита юных принцесс стала преступлением?
Оберон подумал, что слова феи не лишены логики. В общем-то, она не нарушила никаких законов: любая фея, исполняющая желания, наделена правом искать тех, кто нуждается в ее помощи. Но тут ему стало ясно, что показалось ему самым неправильным.
– Конечно, никакого преступления в этом нет, моя дорогая. Но позволь спросить тебя еще кое о чем: почему, при всей твоей доброте, ты не пожелала помочь Малефисенте, когда она была еще совсем маленькой и сидела в одиночестве в вороньем дупле?
Лицо Феи-Крестной вытянулось:
– Вижу, ты побеседовал с моей сестрой.
Оберон расхохотался громоподобным смехом, хотя на этот раз в нем звучала не радость, а скорее разочарование:
– Нет, дорогая моя. Но я видел это своими глазами, пока спал. Я видел все, что творилось на свете.
Ты бросила ребенка бороться за выживание в одиночестве. Ты сделала все, что от тебя зависело, чтобы не дать ей расцвести.
Лицо Феи-Крестной исказилось от горя:
– Ты прав, повелитель. Все, что ты сказал, – истинная правда. И это причиняет мне ужасную боль.
Три добрые феи присоединились к ней, наперебой изливая свои извинения и сожаления:
– О, нам тоже очень жаль! Честное слово! Мы изо всех сил старались делать добро во всех королевствах, чтобы загладить нашу вину в том, что Малефисента обратилась к тьме!
Оберон выслушал их и нашел их сожаления искренними.
– Вижу, вы все действительно стараетесь исправить то, что случилось с Малефисентой. – Он снова обратился к Фее-Крестной. – И ты, надо думать, сознаешь, что именно твои слова стали пророчеством, определившим ее судьбу.
Фея-Крестная опустила глаза, сгорая от стыда и сокрушаясь.
– Сознаю."
"– Тогда, быть может, надежда спасти спящую принцессу еще остается.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
