Джеймс только глуповато хмыкнул и похлопал брата по спине. Он был так счастлив, что на него было больно смотреть. Уоррен подумал, что никогда прежде не видел столько чувств на лице этого человека. Кроме того, еще несколько минут назад, когда они не находили себе места от тревоги и беспокойства за одну и ту же дорогую им женщину, между ними не существовало и тени вражды."
"Когда Джеймс повернулся и встретился глазами с Уорреном, тот сказал, ухмыляясь:
— Даже не думай об этом. Я тебе не дамся.
Уоррен имел в виду бурные объятия, в которые заключал Джеймс на радостях тех, кто его поздравлял, но поскольку с того самого момента, как Реджина принесла утешительные известия, Уоррен не переставал улыбаться, Джеймс улыбнулся в ответ, и они пожали друг другу руки.
Поздравления, объятия, похлопывания по спине, рукопожатия продолжались еще долго. Джеймс рвался к жене, но Реджина заверила его, что Джорджина сразу уснула, а доктор с Шарлоттой занялись ребенком.
Наконец появилась Рослин, усталая, но улыбающаяся.
Она почти упала в объятия своего мужа и сказала Джеймсу:
— О, она так прекрасна. Без сомнения, из рода Мэлори, Эта не будет похожа на Тони.
С ее слов все поняли, что родилась блондинка. Джеймс, немного пришедший в себя, заявил:
— Плохо, я уж думал подразнить этим Джордж. К чему? Чтобы она совсем перестала меня принимать.
— Дорогой мой, тебе помощников не нужно, сам справишься.
— Рос, мы можем ехать домой, он пришел в себя, — сказал Энтони жене.
Но в это время Шарлотта вошла в комнату с белым свертком и торжественно вручила свою драгоценную ношу Джеймсу.
На миг воцарилось молчание. Счастливый отец этого даже не заметил. Он был поглощен созерцанием своей дочери. Никто из собравшихся в комнате не мог бы вспомнить, что видел когда-нибудь этого человека с выражением такой любви и умиления на лице. Малютка, только что появившаяся на свет, приковала к себе все взоры. Джеймс, гордый своим отцовством, не хотел ни с кем делить эту радость и хотя бы дать ее кому-нибудь подержать.
Энтони, однако, вспомнив недавний разговор с братом, с самым невинным видом поинтересовался:
— Послушай, как ты собираешься назвать это маленькое сокровище?
Джеймс, как будто очнувшись, посмотрел на Энтони в упор, затем оглядел столпившихся Андерсонов и объявил:
— Джек.
Естественно, это вызвало бурю протестов, но Джеймс, подождав немного, спокойно осведомился:
— Вы помните, кто ее отец и кто имеет право дать имя ребенку?
Никто не стал спорить.
