— Что сделать, Марианна? О чем ты толкуешь?
— Наша с тобой связь была не случайной, а являлась частью хитроумного плана Стивена, разработанного задолго до нашей встречи. Это была тщательно продуманная ловушка. Ты, такой доверчивый, угодил в нее по молодости лет. По замыслу Стивена, ты должен был влюбиться и пережить измену любимой, которая уходит к твоему сопернику, злейшему Прагу. Ребенок тоже был частью сделки, а развод тем более Стивен заранее все просчитал. Оставалось только подыскать подходящую женщину, и он нашел меня, предложив взамен богатство и независимость от прихотей мужчин.
И я не устояла, не смогла отказаться.
Уоррен слушал и не понимал. Все еще не веря в этот бред, он переспросил:
— Ребенок был частью сделки, неужели такое возможно?
— Да, Стивен не лгал, говоря о ребенке. Он овладел мною отнюдь не по какому-то влечению, а чтобы увериться в моей беременности. Ему даже не важно было, кто отец ребенка, поскольку ты верил в свое отцовство.
— А чей он был? Марианна пожала плечами:
— Положа руку на сердце, не знаю.
Я старалась не привязываться к ребенку, так как знала, что у меня его отберут.
— Стивен убил его?
На этот раз она удивилась:
— Нет, это был несчастный случай. Стивен на самом деле полюбил мальчика и очень страдал, когда это случилось. — Она нахмурилась и продолжала:
— Ты позволил ему выиграть. Все его замыслы исполнились.
— С моей тогдашней легковерностью у меня совсем не было выбора.
— Уоррен, послушай меня. Я вижу, сколько в тебе осталось боли. Почему ты не можешь махнуть рукой на прошлое, забыть обо всем? Единственная причина, по которой мы со Стивеном так долго были женаты, — это ты.
По мнению Стивена, ты все еще продолжал мучиться, и он радовался, глядя на дело своих рук. Я получила развод только потому, что ты стал редко бывать в Бриджпорте, а Стивену хотелось чаще упиваться победой.
— Значит, ты прожила с ним дольше, чем рассчитывала?
— Я хотела сказать, что между мной и Стивеном никогда не было и тени симпатии.
— Выходит, справедливость есть?
— Позволь мне сказать еще одну вещь.
Он не намерен останавливаться на достигнутом.
— Думаешь, я сделаю одну и ту же ошибку дважды?
— Нет, но знай — его ненависть к тебе не иссякла. Я часто думаю, а не сумасшедший ли он. Ни один нормальный человек не может так злобствовать из-за шишек, полученных в детстве Но он всегда впадает в ярость, стоит ему вспомнить, как отец унижал его из-за неумения драться. Он и своего отца ненавидел, но никогда этого не признавал.
