Господи, он до сих пор не может прийти в себя оттого, что Чан в Лондоне! Этот могущественный владыка ненавидит иностранцев, открыто их презирает, только выгодные сделки заставляют его иметь с ними дело. Почему же он здесь, в совершенно чуждой ему обстановке, почему покинул он тот уголок земли, где его власть безгранична? Его могла привлечь либо баснословная выгода, либо что-нибудь личное. И в душе Уоррена зародилось неприятное подозрение, что Лондон обязан чести принимать у себя Чана именно его скромной особе, вернее, тому, что когда-то они с Клинтоном умудрились вывезти ту проклятую древнюю вазу из Кантона.
"
"Чан в тот вечер за игрой назвал ее фамильной реликвией и поставил против корабля Уоррена и его груза. Вероятнее всего, он и пришел тогда в клуб, так как охотился за «Нереусом». Для этого были две причины. Во-первых, Чан хотел обзавестись собственным торговым флотом и не иметь больше дела с иностранцами, а во-вторых, особую неприязнь китаец испытывал к Андерсону за то, что тот никогда не выказывал ему особого почтения.
Однако Чан проиграл вазу, и, если бы Уоррен не был так пьян в тот вечер, он бы нашел весьма странным, что Чан нисколько не опечален потерей. Естественно, китаец был убежден, что ваза скоро вернется к нему обратно, да еще с головой Уоррена. Вопреки ожиданиям Чан не получил ничего, а Уоррена и Клинтона спасли их корабельные команды, придя на выручку в ту ночь в доках. В результате братья обрели могущественного врага, который и положил конец их весьма успешной торговле на Востоке.
Ни Уоррен, ни Клинтон, правда, ничуть об этом не переживали, так как рейсы эти были очень долгими и утомительными. Нельзя сказать, чтобы Уоррену нравилась новая линия на Лондон, — горечь войны трудно стиралась из памяти, да и на щеке остался след от английской сабли, но в Лондоне жила Джорджина, и это все решило.
Зачем он только вызвался остаться в Англии! Теперь, кроме его любезных родственников, здесь еще и его заклятый враг.
Его зять сказал бы: «Тысяча чертей!»
Глава 27
Эми не находила себе места. Прошла уже неделя с того времени, как она видела Уоррена на балу. Она была абсолютно уверена, что он не сможет не прийти. Но он и носу не показывал. Ни дядя Джеймс, ни Джорджина не заговаривали о нем. Оба как сговорились, спокойно занимаясь своими делами, как будто совершенно не волнуясь о ее решении завоевать Уоррена. Ее держали в полном неведении.
