Мгновением позже беднягу заметно перекосило от отвращения.
– Нужно солюшки добавить, – резюмировал он и тут же полез в навесной шкаф, заставленный разношерстными банками со специями. Потом с видом виртуоза принялся добавлять соль в кастрюлю.
– Что происходит, Док? – тихо спросила я, и у профессора дрогнула рука. Белая пудра щедрой горстью упала в варево.
– Кажется, хватил лишку, – всполошился бородач, пытаясь уйти от ответа.
– Тебе запретили рассказывать?
– Не запретили… – Профессор мученически посмотрел в мою сторону.
– Просто не думай об этом слишком много. Уже завтра все закончится, и ты забудешь о сегодняшнем дне, как о страшном сне.
– Значит, ты под подпиской о неразглашении, – догадалась я и без зазрения совести принялась давить на жалость: – Конечно, тебе легко говорить. Ведь не у тебя на руке браслет, который ты не можешь снять. И не на руке Ратмира, и даже не на руке его брата. Я думала, что останусь калекой, когда спираль стала впиваться в кожу…
– Ладно! Хорошо… – перебил мои стенания Док и тут же озабоченно добавил: – Но если Ратмир узнает, то мы оба – трупы.
– Я могила, – уверила его, стараясь сдержать торжествующую улыбку.
Профессор проводил меня к рабочему столу, долго ковырялся в ящике и вытащил пачку измятых документов. Со старых черно-белых фотографий, еще неподвижных и явно найденных в закрытых архивах, смотрел худой тип с кривой челкой, падавшей на один глаз.
– Гориан Менский? – не поняла я.
– Что ты знаешь о Мировой войне? – От серьезного тона Дока у меня по спине побежали мурашки.
– Ну… – Я вдруг почувствовала себя лицеисткой, отвечавшей невыученный урок истории. – Мировая война произошла в начале прошлого столетия, тянулась около семи лет. Чернокнижник Гориан сумел поднять аггелов против остальных народностей. Ну или типа того…
– Типа того? – Док глядел на меня с жалостью высокоэрудированного человека, столкнувшегося с неучем.
– Что? – буркнула я.
– Как ты думаешь, каким образом Гориан сумел привлечь на свою сторону аггелов?
– Откуда я знаю? Мы с ним по этому поводу с утра не созванивались.
Может, он имел дар убеждения.
– Не имел, – покачал головой Док. – Гориан вообще был крайне слабеньким магом.
– Как? – изумилась я.
В учебниках, книгах и видеобылинах диктатора всегда изображали крайне опасным и невероятно мощным чернокнижником. Впервые на моей памяти подобное утверждение ставилось под сомнение.
Быстро перебрав листы, профессор вытащил копию генеалогического древа семьи Менских.
