Серебряная спираль, заворачиваясь винтом, полетела в мою сторону, вспорола пространство, разгоняя воздушные волны, и остановилась в мизинце от моего носа.
– Надевай! – приказал маг сорвавшимся на фальцет голосом.
Руки сами собой потянулись за браслетом. Тело действовало бессознательно, по чужой указке. Взглядом я нашла Ратмира, с напряжением следившего за моими неловкими движениями. Кажется, он догадался, что мною управляли с помощью магии. Он едва заметно кивнул. Сжав пальцы щепоткой, я сунула руку в висевший в воздухе браслет.
В тот момент, когда артефакт оказался на моей руке, всеобщее напряжение достигло своего апогея. Народ следил, как сжимались серебряные завитки браслета, подстраиваясь под размер тонкого запястья. Боль была адская, точно с руки заживо сдирали кожу. Хотелось закричать, но кричать-то как раз не выходило, приходилось только тяжело дышать через сжатые зубы.
– Снимай браслеты! – приказал Златоцвет.
Я не знала, как снять врезавшиеся в кожу спирали. В отчаянии подергала.
Ну, слезайте же, проклятые!
И вдруг браслеты поддались. Завитки расширились. На месте первого на левой руке остался розоватый свежий ожог. На секунду у меня остановилось сердце. Видимо, именно о таком говорила Свечка.
Неожиданно я обнаружила, что Магические узы помогли вернуть контроль над телом. Для проверки даже едва заметно встала на цыпочки.
– Давай их сюда! – приказал Златоцвет.
– Подавись! – Швырнув артефакты на пол, я сорвалась с места и заорала: – Сейчас здесь будет взрыв!!!
Секундой позже гулкий зал заполнился движением.
Фигуры моих спасителей словно бы затанцевали.
– Веда! – выкрикнул Богдан, но я неслась к Ратмиру.
Он едва успел выпрямиться и вскинуть самострел, целясь в противников, когда я влетела в него. Объятия длились всего секунду. Крепко стиснув, Ветров прижал мою голову к груди, а потом оттолкнул:
– Иди!
Брат схватил меня за руку. От паники я ничего не соображала, даже не могла толком пригнуться, хотя рядом взрывались боевые шары.
– Цех сейчас взорвется!
– Шевелись! – Богдан тащил меня, не обращая внимания на сопротивление. – Быстро, Веда!
– Все сейчас взорвется! Он должен уйти! – в истерике заорала я. – Остановись! Надо сказать, что он сейчас взорвется!
Богдан силой выволок меня на улицу, впихнул в раскрытые двери автокара. Я цеплялась за его руки, не давая вернуться в цех, содрогавшийся от грохота боевых шаров.
– Он же там… – Из груди вырывались рыдания.
