Секунда, и меня прорвало:
– Это какой-то бред! Как ты намерен убить меня? Быстро? Ты же не маньяк, чтобы наслаждаться процессом. Док даст мне какой-нибудь магический яд? А может, ты выстрелишь в лоб или сразу в сердце? Стриж говорил, что ты никогда не промахиваешься…
– Я тебя спрячу, – тихо перебил меня Ветров.
На меня обрушилась пугающая тишина. Показалось, что он издевается, но Ратмир выглядел серьезным.
– Ты собираешься ослушаться приказа этого своего ордена?
Он кивнул и бросил взгляд на хмурого брата.
– Думаю, что Стриж со мной согласится.
– Они начнут за вами охоту… – Стоило заткнуться, а то выходило, что я умоляю его прикончить меня, но в шоке меня всегда несло.
– Они не посмеют нас тронуть. Мы слишком важны для них.
– Тогда какой план?
– Мы сделаем из тебя мужчину.
– К… какого еще мужчину? – опешила я. – Я же не могу по своему желанию отрастить усы или пивной живот! Посмотри на меня, я девушка на сто процентов! У меня даже грудь есть!
– Действительно? – скользнув по мне нахальным взглядом и специально задержавшись на не особенно выдающихся округлостях, оскорбительно протянул Ратмир.
"
"Хорошо, что не спросил: «Где?» Спросил бы – убила… или расплакалась.
В восемь лет на Рождество мама Ярослава решила нарядить меня ангелом. Не знаю, чем ее не устроили проволочные крылья из лебяжьего пуха, но она соригинальничала – купила кулон с заклинанием черной магии и отрастила мне настоящие ангельские крылья.
Уродство выросло всего через пару минут после того, как кулон надели мне на шею, и даже через много лет я содрогалась от воспоминания о той нечеловеческой боли, которую пришлось тогда пережить.
Конечно, артефакт мать сняла тут же, рассчитывая, что крылья отпадут так же быстро, как вылезли, но не тут-то было. Они отваливались почти месяц, усеяли дом перьями и оставили после себя два шрама под лопатками.
Такое напоминание о вселенской глупости нашей матери.
Богдану в то черное Рождество повезло еще меньше. Маманя пыталась нарядить сына зайчиком, и длинные лопухи, выросшие на месте аккуратных мальчишеских ушек, довели директора лицея до сердечного приступа. Дело удалось замять только потому, что наш папа находился на хорошем счету в Ратуше, но старший брат по сей день страдал некоторой лопоухостью.
