Был бледен, под глазами темнели круги. Грудь туго стягивали повязки, но на белой ткани уже проявлялись свежие пятна крови.
– Он не спал всю ночь и умотал рано утром, злой, как собака.
Старательно не встречаясь с парнем глазами, я живенько застучала ставенками, открывая окошко. В комнату заструилась утренняя прохлада.
– Как ты себя чувствуешь?
– Так, как будто ты три раза в меня выстрелила, – отозвался Стриж.
– Шутка не удалась, – огрызнулась я.
– Ты удивишься, но дырки в животе не вдохновляют на юмор.
– Подвинься, – плюхнувшись рядом с приятелем на кровать, буркнула я таким тоном, точно требовала уступить все ложе.
"
"Некоторое время мы бессмысленно таращились на экран видения. Стриж переключал каналы, но нигде, даже в специальной программе о случившихся за седмицу инцидентах, не упомянули о вчерашнем убийстве. Ту листовку как будто напечатали в одном экземпляре, исключительно для стимуляции моей совести… Ветров! Вот ведь рогатая скотина!
– Материалы уже изъяли, – как будто между прочим заметил Стриж.
– Газетные листы, статьи в Паутине, сюжеты в видении – ничего не осталось. Наши такое быстро подчищают.
Я промолчала, невольно вспоминая, как на прошлой седмице стремительно исчезли все упоминания о смерти музейного работника. Те люди, которые попросили Ветровых защитить меня, видимо, действительно обладали огромной властью, и мне вовсе не хотелось узнавать, что случилось бы, если бы из «своих» они вдруг превратились в «чужих».
– Вчера теткину ферму сожгли, – по-прежнему глядя на экран, будничным тоном сказал Стриж.
Чувствуя, как внутри стягивается нервный узел, я приподнялась на локтях и уставилась на его бледное лицо с такими воспаленными глазами, что они казались даже не желтыми, а оранжевыми.
– Как сожгли?
– До основания. – Он дернул плечом. – К счастью, никого не было дома. Златоцвет обставил все так, как будто ты подчинилась черной магии и спалила дом.
– Выходит, он знает, что браслет на меня действует? – тихо спросила я.
– Выходит, что да. И мне это очень… – Стриж со злостью ткнул в кнопку на пульте, но экран все равно шел мелкой рябью.
– Очень не нравится! Проклятая штуковина!
Виденье пыхнуло и погасло, а из магической призмы пошел жиденький зеленоватый дымок, означавший, что кристаллу пришел конец.
– А ты давно об этом знаешь?
– Да, почти сразу догадался, когда ты в лаборатории Дока упала в обморок. – Он отбросил пульт. – Виденье сдохло, придется тебе меня развлекать.
Я смотрела на него из-под бровей.
