Но то, что телесные скафандры монад в этом осколке сжигают на месте, он счел художественным преувеличением, еще подумал: вот какая молодец товарищ второжительница, глядишь, и отговорит Матильду, ведь огонь, вгрызающийся в живую плоть, — это должно быть страшно даже для гахэ. В конце концов, и у кадавра есть точки, воздействие на которые может причинить духу настоящую человеческую боль, этому Варвару Спиридоновну научила китайская наука акупунктура…
— Николай Иванович, ТБ нарушаем… — простонал, держась за намокающий черным бок, полицейский с «Духоскопом».
— Да я только подпалю чутка, чтоб не брыкалась.
Струя пламени с ревом вырвалась из трубы и съела Матильдину руку, закапала на пол расплавленная синтетическая ткань, звякнул, падая, игрушечный на вид пистолетик. Матильда молча ринулась на полицейского, и новая струя гудящего пламени ее не остановила — уже горящая, она повисла на противнике, вцепилась почерневшей рукой в трубу у самого ранца, в руке раскрылся нож-«бабочка».
— Беги, крум! — низким чужим голосом рявкнула Матильда.
— Беги!
Славик выскочил из закутка и помчался вверх по лестнице. За спиной у него раздалось еще несколько выстрелов, потом крики, переходящие в истошный, безобразный визг, и, наконец, волна жара выбросила его из подвала. За спиной трещало и ревело, и в этом реве Славик различал человеческие крики…
Потом он сидел на асфальте у закрытой горячей двери подвала, заслоняемый пустой машиной с надписью: «Духовная полиция». Время текло мимо, пронизанное солнечным светом и наполненное взвесью тополиного пуха, но Славик его не замечал.
Рация в полицейской машине, иногда невнятно что-то цедившая, вдруг спросила игривым женским голосом:
— Коль, ну что, хурму тебе брать? Ко-оль?.. — и, резко зашипев, выключилась.
Сейчас приедут другие, испугался Славик. Сейчас они ворвутся во двор с сиренами, огнеметами и автоматами, чтобы выяснить, почему Коля не берет хурму. Первым желанием Славика было бежать куда глаза глядят, но он помнил, что там, в подвале, откуда больше не доносилось ни звука, осталась Матильда.
И он не может ее бросить, потому что она не бросила его, хотя могла бы давным-давно, еще в осколке, где обнаружился Гречневый рынок. Где она отдала в залог свое сердце, потому что им нужно было убежище. Славик не знал, когда именно это случилось, но на каком-то витке происходящего безумия они с Матильдой стали составлять общность под названием «мы».
И тогда он спустился в подвал.
