А Маттис в благодарность учит Лизабет множеству новых слов, которых та никогда прежде не слышала. Лизабет собирает слова. Правда, словечки Маттис не так уж благозвучны, и мама не изъявляет радости, когда Лизабет, которую она ведёт за руку, завидев на рыночной площади направляющуюся к ним бургомистершу, вдруг говорит:
— Смотри-ка, мама, она идёт сюда, эта… — И Лизабет произносит такое словцо, что мама приходит в ужас."
"Однако бургомистерша, к счастью, не слышит её — какое неслыханное везение! Она шагает быстро и энергично, полная желания обсудить с мамой предстоящий осенний бал, который состоится в Садовом павильоне при гостинице.
Но мама застывает на месте в смертельном испуге, что Лизабет снова откроет ротик, и потому она не в состоянии ни говорить с бургомистершей, ни отвечать ей как следует.
— Не сомневаюсь, что вы придёте на бал всей семьёй, — уверенно произносит бургомистерша — А Юнас должен написать о нашем бале большую статью в газету!
— Я попрошу его, — обещает мама.
И бургомистерша уходит, а мама принимается за Лизабет.
— Лизабет, это ужасно! Таких слов ты никогда больше не должна говорить, обещай мне!
— Может быть, только в гардеробе, по вечерам, перед тем как лечь спать… — робко предлагает Лизабет.
Но маму подобное предложение не устраивает. Она боится, как бы эти словечки не выпрыгнули вдруг из гардероба, когда их меньше всего ждёшь, и потому решительно заявляет:
— На, и в гардеробе тоже нельзя! Никогда и нигде, ты слышишь?!
Однако Лизабет не даёт никаких конкретных обещаний, и тогда мама пытается изменить тактику.
— Я дам тебе десять эре, если ты пообещаешь мне никогда больше не произносить этого слова!
На такую сделку девочка соглашается. Ведь она стоит сейчас на рыночной площади и на десять эре может купить много мятных леденцов в лавочке Эбергши в торговых рядах.
— Обещаю, — уступает она.
И, получив монетку в десять эре, покупает себе мятные леденцы. Но, уже держа в руке фунтик с леденцами, она вдруг замечает «Театральные» конфеты, превосходные конфеты, которые вкуснее любых других.
— Сколько они стоят? — спрашивает Лизабет стоящую за прилавком женщину.
— Двадцать эре — сто граммов, голубка моя, — отвечает Эбергша.
Не долго думая, девочка возвращается к маме, которая покупает цветную капусту в овощном ряду, тут же, поблизости.
— Мамочка — радостно сообщает оная знаю одно слово вдвое хуже того, что ты мне запретила произносить. Но если ты дашь мне двадцать эре, то я его никогда больше не скажу.
