А вот когда он сказал, что ты едешь… Что он тебя дождется… Мне кажется, он меня бы не тронул. А вот тебя… тебя…
Разин на полу дернулся и замычал, явно имея что сказать, но его не стали слушать. Дина перешагнула через его ногу и подошла к Гаврилову. И вдруг ткнулась носом ему в грудь.
— Спасибо. Спасибо вам огромное. Вы… нам… — не договорила и обняла крепко. Поверх ее головы теперь уже Гаврилов ошалевшими глазами смотрел на Левку. И виновато разводил руки.
Дина отстранилась.
— Вас зовут как? — спросила, смущенно вытирая щеки.
— Гаврилов.
— Я про имя спрашиваю, — смахивая слезы, уточнила Дина.
Гаврик на несколько секунд нахмурил лоб. Растерянно посмотрел на Левку. А потом моргнул и широко улыбнулся.
— Леха! Леха я. Меня просто все по фамилии называют.
Дина приподнялась на мысочки и поцеловала его в щеку.
— Спасибо, Алёшенька. Мы у вас в огромном долгу.
После этих слов Дины обстановка в комнате как-то неуловимо поменялась. Словно они — все трое — наконец подвели какой-то итог произошедшему.
Первый, предварительный. Но уже могли связно размышлять, оценивать и анализировать произошедшее.
Левка обнял снова прильнувшую к нему Дину и выразил это состояние вопросом.
— И что теперь делать? — и сам себе ответил: — Наверное, полицию надо вызвать? Это же… разбойное нападение, что ли?
Гаврилов задумчиво почесал в затылке.
— Полицию, говоришь? — в ответ ему Дина отрицательно замотала головой. И он с девушкой согласился. — Не думаю я, что стоит в это дело государеву контору пускать.
Сами разбираться должны. А ежели чего, то в полицию всегда успеем пожаловаться. Знаешь, чего, ЛевАркадьич?
— Чего, Алексей Батькович?
Гаврилов ухмыльнулся.
— Николаевич я, если чего. Я вот что думаю. Ты же проснулся, как я вижу, взбодрился?
— Вроде того, — хмыкнул Левка. — Когда в тебя тычут пистолетом, кто хочешь взбодрится.
— Ну вот и ладно. Бери Дину Андреевну и езжайте домой — спать. Утро вечера мудренее.
— А этот? — Лев перевел взгляд на Разина.
— А этот пусть тут полежит, подумает о своем поведении. Я его покараулю. А завтра с утра приезжайте — будем думать чего да как. Утро вечера мудренее.
Утро вечера мудренее, это правда. Сейчас голова не соображала совсем, остались лишь базовые, глубинные инстинкты. А они соглашались с Гаврей и говорили, что надо спать, что это самое лучшее, что сейчас можно сделать. Лев посмотрел на Дину, она согласно кивнула.
— Ладно, тогда мы поехали.
— Давайте.
