Лаура дрожала и отплевывалась до тех пор, пока в желудке не осталось ничего, кроме желтоватой слизи.
Неожиданно послышались приближающиеся шаги ее матери.
– Куда ты пропала? – спросила пожилая женщина. – Все еще говоришь по телефону?
Она замерла в дверях кухни, уставившись на свою дочь.
– Тебе плохо?
«А на что это еще похоже?» – рассерженно подумала Лаура, попытавшись в то же время унять свою злость на мать: ведь Элизабет совершенно не была виновата в катастрофическом развале жизни своей дочери.
Фрау Симон выпрямилась, оторвала кусок бумажного полотенца от рулона и промокнула рот.
Элизабет заглянула в умывальник.
– Не смывай это водой. Боюсь, тогда забьются трубы. Садись за стол, выпей стакан воды. Я уберу эту…
– Нет, мамочка, я не могу это тебе позволить! – слабо запротестовала Лаура. – Я сейчас сама это сделаю. Я…
Элизабет заставила ее сесть на стул у кухонного стола.
– Ты ничего не будешь делать. Видела бы ты себя! У тебя такой вид, будто ты в любую минуту упадешь в обморок.
Она достала из холодильника воду, налила полный стакан и поставила его перед Лаурой.
– Выпей это. Ну, ты знаешь: когда тошнит, надо все время сплевывать.
С этими словами Элизабет по-деловому принялась убирать рвоту своей дочери кухонной бумагой и относить ее в гостевой туалет, чтобы смыть. Открыв кухонное окно, она побрызгала повсюду освежающим дезодорантом, чтобы устранить резкий запах. Элизабет, как всегда, действовала усердно и со знанием дела. И, как всегда, Лаура при этом почувствовала себя ребенком, совсем маленькой девочкой.
– Мамочка, у Петера любовная связь, – сказала она.
Элизабет на мгновенье приостановилась, а затем продолжила свое дело чуточку агрессивнее, чем до этого.
– Откуда ты это знаешь? – спросила она.
– В мае он ночевал в отеле около Лиона. С женщиной, которую выдал за свою жену. Я думаю, тут все очевидно. – Пока Лаура рассказывала, ей опять стало нехорошо, но на этот раз она была уже лучше подготовлена и смогла сдержать рвотные позывы.
Все так ужасно, подумала она.
– И, значит, поэтому ты хочешь сломя голову отправиться на юг Франции, а не потому, что там что-то не в порядке с домом, – сосредоточенно заявила Элизабет.
Она всегда становилась особенно деловитой, когда ее что-то затрагивало. – Ты знаешь, где он сейчас? Я имею в виду, что он в таком случае, вероятно, не на паруснике со своим другом?
– Он не на паруснике, да. А где он вместо этого торчит, я без понятия. Я ведь даже не знаю, кто эта женщина, с которой он мне изменяет.
