Так что Паулина не могла испытывать к этой женщине ничего, кроме сочувствия. К тому же это с Катрин было явно не впервые: возможно, раньше ей не говорили подобные вещи с такой прямотой и грубостью, но ей совершенно точно пришлось в своей жизни терпеть насмешливые и надменные взгляды, а также бестактные и унизительные слова. Как же она вообще могла вести такое недостойное существование?
Какое же нужно было испытывать отчаяние, чтобы так поступать: неделями караулить в чужом саду, подглядывать в чужие окна, превращать себя в невидимого наблюдателя чужой жизни, чтобы компенсировать свою непрожитую жизнь? И кем была та женщина, на месте которой ей хотелось быть? Женщина, сумка которой лежала на садовой дорожке, где она обронила ее, когда кинулась блевать в куст олеандра, потому что в последние недели ее разрушило чувство страха… Женщина, которую муж постоянно оставлял в беде, даже в сегодняшний вечер, несмотря на свое твердое обещание…
– Можно мне уйти? – тонким голосом спросила Катрин.
Она была сломлена, унижена и полна отчаяния.
– Иди, – сказал Стефан. – Вали к черту и больше никогда не появляйся рядом с нами! Поняла? В следующий раз я позабочусь о том, чтобы тебя посадили. – И внезапно заорал: – Проваливай же отсюда!
Мишо бросила быстрый взгляд на Паулину и поспешно пошла по мокрой садовой дорожке. Супруги Матье услышали, как ворота закрылись на замок.
– Пусть еще хоть раз попадется мне на пути! – проворчал Стефан. – Я всегда говорю себе: за каждую ошибку в жизни когда-нибудь придется платить.
Я был тогда слишком добродушным. Мне надо было уже тогда, в первый же вечер, пройти мимо нее! – Он зябко передернул плечами. – Ну что ж. В конце концов, ее можно только пожалеть.
Чувство холода и пустоты усилилось и грозило переполнить Паулину.
«Почему же он не ждал меня около отеля? Почему он не сделал этого?»
Она посмотрела в темноту, куда удалилась Катрин.
– Почему ее? – спросила она. – Почему ее следует пожалеть? Ведь она, в конце концов, смогла ускользнуть от тебя.
И прошла мимо мужа в дом.
13"
"Надин покинула кафе ровно в половине одиннадцатого. Она тщательно заперла за собой дверь и спросила себя, почему так долго пробыла там. Может быть, это действительно было прощание, и теперь она сможет сказать себе, что основательно отпраздновала его… Все прошло. Конец. Она никогда больше не вернется сюда. Она даже оставила в доме письмо от Анри. Ей не хотелось забирать в свою новую жизнь ничего, что напоминало бы о нем.
