– Мне кажется, что я сижу на карусели, которая бешено вращается, все быстрее и быстрее, – добавил Петер. – Я хочу спрыгнуть, но не знаю, где приземлюсь, не знаю, не сверну ли в конце себе шею. В результате я застываю там, где нахожусь, а моя ситуация становится с каждым днем все безнадежнее.
Надин нестерпимо хотелось взять его руку и сказать, что все будет хорошо, но Петер скрестил руки на груди, наполовину отвернувшись от нее, – было совершенно очевидно, что он не хотел прикосновения.
К тому же это было бы ложью: она не могла ничем подкрепить свои слова. Она не знала финансового положения Симона, но знала его самого: он не был склонен к истерикам или преувеличениям. Если он говорил, что его положение безнадежно, то оно, скорее всего, было еще хуже, чем он рассказал.
– Я бы с удовольствием просто исчез. С тобой. Куда-нибудь, где нас никто не знает, – сказал Петер. – Начать новую жизнь, с самого начала… Получить второй шанс…
Впервые он упомянул о такой возможности, и Надин затаила дыхание.
Он описал ее мечту. «Новую жизнь… начать с самого начала… второй шанс». Петер еще никогда не говорил такого о них двоих, и Надин пока не думала о том, что это не она, а его жизненная ситуация довела его до таких размышлений.
– Есть еще один… резерв, – продолжил он, – где-то двести тысяч марок. На счете в одном швейцарском банке. Я когда-то смог протащить эти деньги в обход налогообложения. Они могли бы позволить нам сделать новый старт.
"
"Однако уже в следующее мгновение отчаяние опять взяло в нем верх.
– Но как мне осуществить это? Ведь тогда я оставлю Лауру с кучей долгов. Она ведь много лет не сможет даже получить деньги от моей страховки за жизнь, которые помогли бы ей в самое трудное время. Пройдет целая вечность, пока она сможет объявить меня мертвым. А ко всему прочему, теперь еще и ребенок родится! О боже, Надин, – Симон наконец взглянул на нее, – я никогда не смогу даже посмотреть на себя в зеркало!
Женщина осмелилась погладить его руки, и он позволил ей это.
Она молниеносно обдумала свою тактику, единственную, которая представлялась ей возможной и которая, вероятно, привела бы ее к успеху. В этот момент Надин сменила курс. Она не стала больше настаивать. Она проявила сочувствие и понимание. Она знала: долги Петера будут расти, и его тревоги увеличатся. Его жизнь обрушится, как карточный домик.
