– Конечно, существует феномен преступника-подражателя, – согласился он, – но эта теория отпадает, если выясняется, что орудие преступления оказывается действительно одним и тем же, не правда ли? И кроме того: при данных обстоятельствах у так называемого преступника-подражателя должно было быть уж очень серьезное основание, чтобы целенаправленно действовать против вашего мужа. Убийство с целью ограбления, как мы уже сказали, отпадает. Могли быть у вашего мужа враги?
Лауре стало холодно. Нет, сказала она, об этом ей ничего не известно.
Полицейский вновь ухватился за предыдущую нить своих соображений.
– Эта мадам Раймонд… другая жертва… – произнес он осторожно. – Вы могли бы себе представить, что ваш муж был с ней знаком и сделал так, чтобы вы об этом не знали? Так, чтобы вы не должны были об этом узнать? – Теперь он смотрел прямо в глаза Лауре, и от него не ускользнула бы ни одна ее эмоция, ни единое малейшее движение глаз. – Могло быть так, что у вашего мужа были близкие интимные отношения с мадам Раймонд?
Самым ужасным было то, что это могло быть.
Как бы категорически Лаура ни отстраняла от себя мысли об этом, она четко знала, что предположение комиссара не настолько уж далеко от истины. Петер годами изменял ей с Надин Жоли. Кто знает, не обманывал ли он ее с полудюжиной других женщин? Может быть, Надин была одновременно и преступницей, и жертвой, поскольку верила, что была единственной, но на самом деле это было вовсе не так?
Следователь попросил фрау Симон пока не уезжать из Франции и оставаться в их распоряжении, после чего еще один полицейский отвез ее домой.
Она догадывалась, что комиссар, как охотничья собака, будет идти по ее следам. Благодаря многолетнему опыту, у него выработался утонченный инстинкт, и было ясно, что он не оставит без внимания ее уклончивые ответы на вопросы о любовных связях Петера."
"Вечер четверга Лаура провела в постели, скрюченная, как эмбрион, и озябшая – где-то внутри ее царил холод. Телефон часто звонил, но она ни с кем не хотела говорить и считала, что имеет право уединиться.
Ее мать наверняка уже была в отчаянии, потому что дочь не давала о себе знать, но в данный момент фрау Симон могла думать только о себе и своих потребностях.
В течение кратчайшего времени она стала вначале обманутой женой, а затем – сразу же вдовой. Ее мужа не сразил инфаркт, и он не погиб в автокатастрофе – какой-то сумасшедший утащил его в горы и там задушил и изуродовал ножом. Жизнь Лауры, как ей казалось, утратила всякую нормальность.
