Порой она чувствовала себя, как запертый в клетке зверь, который ходит по кругу и знает, что никогда не вый-дет из заключения.
Как-то в конце сентября, спустя два года после их первой встречи и примерно через пять месяцев после покупки дома, Лаура позвонила и сказала, что Петер приедет в Сен-Сир, чтобы погонять на паруснике со своим другом Кристофером. Но на этот раз он должен был не сразу отправиться в море, как обычно делал, а провести две ночи в доме и посмотреть, всё ли там в порядке. Женщина, которая присматривает за домом, заболела, объяснила Лаура и поинтересовалась, не может ли Надин быть так любезна и взять у нее ключи, чтобы в качестве исключения сделать пару вещей: проветрить в доме, вытереть пыль и купить кофе с молоком.
Надин согласилась. Она сделала то, что ей поручили, и за это время ее беспокойство возросло до бесконечности.
Петер впервые приехал без нее.
Из дома Симонов Надин опять поехала в свое кафе, но ключи все еще были при ней, и вечером она не вытерпела. Это было первого октября, темнело уже рано, но день был теплым, а вечер оставался мягким, наполненным запахами осенних цветов.
В конце концов Надин ушла украдкой – это был один из тех вечеров, когда Анри в отчаянии звонил Катрин – и поехала в квартал Коллет. Там она припарковала машину перед участком Симонов и прошла в дом, где включила только одну лампу в гостиной, села на диван перед камином и стала ждать. Она не прихорашивалась, не мыла волосы, на ней не было косметики; одета она была в старые джинсы и футболку Анри.
Чтобы успокоиться, Надин выкурила пачку сигарет – и вот в одиннадцать часов она услышала шум машины Петера. Она сидела не шевелясь и размышляла, заметил ли он ее автомобиль, ожидает ли он встретить ее здесь. Петер открыл входную дверь ключом, и в коридоре послышались его шаги. Он вошел в гостиную, где сидела, притаившись, Надин при слабом свете маленькой лампы. Позже он сказал ей, что не видел ее машины, но все равно каким-то необъяснимым образом посчитал естественным то, что застал ее на своем диване.
– О боже, Надин! – только и сказал он, и в его голосе послышался глубочайший вздох. А она знала, что эти слова и вздох вырвались из него от отчаяния – от того, что ситуация отныне уже не будет поддаваться контролю.
Неожиданная гостья встала, а Симон поставил на пол свою дорожную сумку; они, колеблясь, пошли навстречу друг другу, и их смятение улетучилось в ту секунду, когда кончики их пальцев соприкоснулись.
