Как-то Петер рассказал Надин, какой она показалась ему в тот первый день: «Ты стояла, прислонившись к дереву, и выглядела так, словно была частью этого южного ландшафта, частью солнца, оливковых деревьев, лавандовых полей и моря. Ты была сильно загоревшей, но под этим загаром можно было предположить что-то белесое, бледное, и это делало тебя такой непристойной… Ты выглядела уставшей. На тебе было голубое платье до щиколоток и без рукавов, а твои темные волосы были заколоты вверх на затылке, и только позже я обнаружил, что они достают почти до талии.
Пониже твоей груди на ткани платья темнели влажные пятна. День был невыносимо жарким».
Сама же Надин увидела мужчину с интересными серо-зелеными глазами и множеством седых прядей в темных волосах. Она думала, что он старше, чем был на самом деле, и позже удивилась, услышав, что в тот день он праздновал свой тридцать четвертый день рождения. Жоли сразу же поняла, что это тот мужчина, которого она ждала.
Это никак не было связано с его внешностью, потому что Надин вовсе не посчитала его неотразимым – просто между ними сразу же появилась ощутимая связь. Она выпрямилась и серьезно посмотрела на него – без всякого кокетства, потому что ей было ясно, что он испытывал то же, что и она, и что им незачем было притворяться друг перед другом. К тому же она так долго ждала его, что посчитала недопустимым продолжать терять время на обходные пути и ребячьи игры в прятки.
Собственно, им и не требовалось никаких слов.
И тут Надин заметила молодую шатенку с прямыми волосами и необычно красивыми большими глазами цвета топаза – и поняла, что у них имеется проблема.
В то лето эти двое приходили почти каждый день обедать, а позже и по вечерам, и Надин знала, что это от него исходила инициатива заглядывать именно в их кафе. В эти недели Жоли была возбуждена и напряжена: она знала, что ее ожидало нечто решающее и что, возможно, будет выше ее сил перенести это.
Она никогда не обслуживала стол, где сидели Симоны, предоставляя это Анри или одной из девочек-помощниц. Однажды муж даже спросил ее, что она, собственно, имеет против этих двоих.
– Они ведь очень любезны, – сказал он. – И очень преданные клиенты.
– Просто они мне не очень нравятся, – ответила его жена, а затем добавила: – Особенно она. Прикидывается робкой овечкой, но я думаю, что она может быть очень неприятной.
