"
"Однако есть куда более высокий уровень големов, которые может создать маг, имея достаточный ресурс. Например, грязь, которая обволакивает человека, получает информацию о нём. Затем этот человек отмывается, но информация-то никуда не девается, а смытая грязь объединяется в голема, дополняясь «чистой» землёй до необходимой массы.
А затем этот голем следует за человеком до необходимой точки. Вот и моё творение забралось в сумку к Константину, где незаметно доехало до дворца императора, проникло внутрь, несмотря на все магопоисковые рамки, и спряталось в огромном горшке, из которого росло дерево, буквально в нескольких метрах от разговаривающих Константина и Льва Романова.
Именно поэтому я не только слышал весь разговор, но и видел лица и действия собеседников. Я уловил момент, когда сын императора обнажил проклятый клинок, от которого исходил особый тип магии, от неё у меня даже мурашки по спине побежали.
Константин сделал шаг вперёд, занёс кинжал над императором. Ваза с деревом треснула с оглушительным «дзиньк!», что, конечно, отвлекло обоих.
А голем тем временем в два прыжка подскочил к цесаревичу и скрутил его, предварительно выбив из рук клинок.
Причём случилось всё настолько быстро, что никто не успел воспользоваться ни магией, ни какими-то другими подручными средствами. Император вызвал стражу уже после того, как Константин был обездвижен и прижат к полу моим творением.
— Ты не имеешь права! — пыхтел тот губами, елозящими по покрытию пола. — Ты — изгой, и тебе ничего не светит! Ты ответишь за свои действия!
Но голем ничего не отвечал.
Он просто держал цесаревича прижатым к полу. А он и не мог ответить, на такое сама земля точно не способна.
— С кем это ты разговариваешь? — спросил император, который уже отошёл от второго покушения за несколько месяцев, и теперь склонился над средним сыном.
— А то ты не знаешь, — огрызнулся Константин. — С изгоем! Это его рук дело!
— А покушение, как понимаю, твоих! — покивал император, понимая в этот момент всё, что произошло во дворце ранее.
— Если есть возможность избавиться от тупого конкурента, почему бы этого не сделать? — прорычал цесаревич и затих, видимо поняв, что и так уже сказал слишком много.
Он проиграл, а это часто заставляет людей говорить куда больше, чем положено.
Когда стража вошла в покои императора, голем спокойно поднялся, освобождая Константина. Цесаревича тут же заковали в наручники и увели в подземные казематы. В ту же самую камеру, где когда-то томился Илья, ожидая изгнания.
