Я же сидел на тёплом капоте автомобиля и делал вид, что меня больше занимают собственные ногти, нежели вереница автомобилей, остановившаяся метрах в пятидесяти от нас.
Дверцы ближайших к нам трёх машин открылись, и из них вывалили суровые мужчины в форме. Это были не просто боевые маги из какой-нибудь охраны. Даже не глядя на нашивки, я понимал, что передо мной регулярная армия, причём не самое слабое её подразделение. Скорее всего, спецназ разведки. А раз так, тут были и менталисты, и маги жизни и смерти, следопыты, возможно, некроманты.
Одним словом, полный набор для того, чтобы работать в самых суровых условиях.
Последнее я уже считал по нашивкам. Не зря на обратном пути плотно штудировал книги об устройстве войск империи. Надо было учитывать, что вояки сейчас были на вражеской территории, а значит, во всеоружии.
Вперёд вышел грозный тип со шрамом от ожога на лице. Ожог, очевидно, был магическим, так как шрам, тянущийся ото лба до подбородка, до сих пор не рассосался.
И вряд ли уже когда-нибудь это случится.
— Уберите машину быстро! — распорядился он так, словно мог командовать. — Работает армия Российской империи.
— Вы не у себя в стране, чтобы говорить тут подобным тоном, — спокойно ответил я, сошёл с капота на землю и сделал несколько шагов ему навстречу, чтобы можно было не кричать, а разговаривать, не повышая голоса. — Вы находитесь на моих землях, поэтому будете выполнять то, что прикажу я.
Дверь нашего внедорожника хлопнула, и сзади ко мне подошёл Богатырёв.
— Полковник Малышев, — хмыкнул Алексей в бороду. — Знакомые всё лица. Как служба? Судя по званию, не очень?
В глазах полковника загорелся огонёк, который выражал узнавание и неприязнь.
— Изгои, — проговорил он таким тоном, словно только что понял, с кем вообще разговаривает. — Если хотите сохранить свои жизни, то вон отсюда! Эта земля ничья!
Мы с Богатырёвым переглянулись, а я рассмеялся, после чего сделал ещё несколько шагов навстречу полковнику, вынимая документ с гербовой печатью.
— Да? — в моём голосе было через край сарказма. — А вот тут написано иначе, — и я протянул бумагу Малышеву. — Надеюсь, читать ещё не разучился?
Полковник с недоверием взял у меня из рук бумагу, пробежал глазами, и к своему неудовольствию я увидел облегчение на лице оппонента.
— И что это? — он взмахнул бумагой, словно был готов её выбросить, но в последний момент передумал и вернул её мне.
