Три вершка от горшка, а про человечность уже забыл!
Кажется, последние мои слова до него дошли. Вот только попутно он успел обидеться на фразу про горшок.
— Да ладно тебе, — ответил он, капризно надув губы. — Если сам её трахаешь, так бы и сказал."
"— Не в этом дело, — я уж было хотел объяснить Михаилу основные нормы морали, но он практически сразу разубедил меня это делать.
— Ну а чё тогда? — произнёс он, разведя руками. — Подумаешь, присуну одной простолюдинке. От тебя не убудет.
— Нет! — жёстко, насколько возможно произнёс я, а затем отпустил его.
— Если ещё раз увижу, что ты пристаёшь к девушкам из моего города. Даже если просто увижу, что разговариваешь против их желания, то знай, что именно ты будешь виновен в разрыве нашего сотрудничества. Ясно?
Мой собеседник не ответил. Он сглотнул, затем открыл рот, чтобы что-то сказать, проблеял неразборчивое, затем понурился и сел на прежнее место. В конце концов, перед ним стояла наполненная чарка с самогоном.
Я вернулся на своё место, и ко мне сразу склонился Шевцов.
— Что случилось? — спросил он, указывая на грустного сына. — Твоя наложница, и ты против, чтобы мой сын с ней переспал?
— Нет, она свободная девушка, — ответил я, чувствуя, как в груди формируется комок отвращения к сидящему рядом аристократу. — И если она сказала «нет», то это значит ровно это.
— Какие-то странные у тебя, Каменев, представления, — Александр даже хохотнул и пригладил бороду. — Это же просто девка. Захотел, да поимел её. Зачем слушать, что она об этом думает?
И тут я понял, откуда у Михаила те самые наклонности, которые он продемонстрировал в общении с Алиной.
Мне стало противно и брезгливо. Захотелось встать и уйти.
— Вы так про всех людей считаете? — холодно поинтересовался я. — Или только про девушек?
— Ну, князь, — с пьяной полуулыбкой обернулся ко мне Шевцов, — ты же понимаешь, что особи без магии, это и не люди вовсе. Так, существа, данные нам — магам и аристократам в услужение. Правильно же? Или отец тебя чему-то иному учил?
— Знаешь, что, — я встал из-за стола и навис над собеседником.
— Давай мы, пожалуй, отменим наш обмен.
— Что⁈ — соседний лорд глядел на меня снизу вверх, моргая пьяными глазками. — Почему⁈
— Не хочу, чтобы к моему человеку относились так, словно он вещь, — ответил я, пристально глядя в глаза Шевцову. — Люди у меня привыкли к тому, что они равноправные жители города. Я их правитель и отношусь к ним, как к подчинённым, но при этом, как к полноценным людям.
