Хаоситы же начали наперебой тараторить, сдавая все явки, пароли и членов их маленького клуба, объединённого интересом к Хаосу. Баронесса внимательно слушала их, сжимая кулаки, но по жалобно кривящимся мордасам не била.
А я быстро освободил Белову с Ежовой и осмотрел их. Обе продолжали находиться без сознания, но они явно скоро придут в себя. А вот Плакса — хрен её знает. Она продолжала смотреть стеклянным взглядом в стену, оставаясь прикованной к металлической раме. Я, конечно, освободил ее, но она даже не взглянула на меня.
Тогда я усадил девчонку на единственную в зале скамью.
— Она придёт в себя? — спросил я у хаоситов, кивнув на Плаксу.
— Придёт, придёт! — закивали они. — Минут через пятнадцать. А что будет с нами?
— Пока не знаю, — ответил я, мысленно приказав Апофису проверить все окна и двери. Закрыты ли они? И не пытаются ли внутрь пробраться звери Хаоса?
Дракончик исчез.
— Я страстно хочу их убить, — заявила шёпотом подошедшая ко мне Огнева, — но их надо передать властям.
Они могут стать важными свидетелями.
— Свидетелями того, как некто Громов вместе с чёрным дракончиком и кучей атрибутов завалил их коллег? — усмехнулся я. — Мне такие свидетели ни к чему.
— Убьёшь их?
— Я? Нет, — отрицательно помотал я головой и многозначительно посмотрел на мулатку. — Я же поклялся им, что не стану их убивать.
Та нахмурилась и пробормотала:
— Вынуждаешь меня это сделать? Но я не палач и не убийца.
— Боги, Огнева, ты забыла, что они сделали? Да они сполна заслуживают самой жестокой смерти! А ты тут сопли распустила.
Я вот уверен, что они в такой ситуации без всяких сожалений отрубили бы тебе голову. Или, может быть, ты видела, что конкретно эти двое с сожалением в глазах смотрели на пленных и тайком совали им конфетки? Чего помрачнела? Не видела? То-то и оно. На войне как на войне.
— А как ты избежал ментальной ловушки Морозова? Он ведь тоже завёл вас в неё, как и нас, — перевела тему баронесса.
— Ну, его план был хорош, но я его действия просчитал на три хода вперёд, посему оказался готов к чему-то подобному, — ответил я, почувствовав, как сознание Громова начало подавать признаки пробуждения.
— Кто же ты такой, Громов? Полубог? Может, пора открыться? — склонила голову к плечу девушка и внимательно посмотрела на меня.
— Ага, как же! Чтобы тебя вот так же какой-нибудь идиот взял в плен, и ты под пытками рассказала ему, что я бог милосердия, сострадания и юмора? — иронично выдал я.
