Я сделал вид, что задумался, а затем всё же с ухмылкой произнёс:
— А вот это правильное решение. А то сожрём, сожрём…
Развернувшись, я подошёл практически к границе света и тьмы. По ту сторону пятно густого мрака вдруг приняло форму черноволосой темнокожей женщины с утончённо-красивым лицом, миндалевидными глазами и точёной фигуркой. Её крупную грудь прикрывало подобие кожаного топа, а бёдра скрывала повязка из такого же материала.
— На тебе слишком много одежды, — иронично сказал я, скользнув взглядом по своей обнажённой тушке.
— Ты хотел поговорить, так говори! — рыкнула женщина, гордо вскинув голову, будто она тут устанавливала правила.
— Нет, дорогуша, так не пойдёт. Во-первых, это ты хотела поговорить, когда я уже собирался уйти. А во-вторых, поменьше вскидывай голову. Мы на равных позициях.
— Да ты знаешь, кто я такая⁈ — выдохнула она, опасно сузив глаза.
— Бедолага, прячущаяся во мраке? Стражница, которую посадили на цепь, дабы она охраняла ключ? Ну и, конечно, красавица. М-м-м, — причмокнул я, попутно заметив, что позади женщины плавают во тьме и другие пятна мрака.
"
"— Не насмехайся надо мной! — угрожающе процедила она, и из её тонких музыкальных пальцев выросли длинные когти.
— А ты не считай себя выше меня. Так у нас диалог точно не сложится.
— Я и мои братья с сёстрами творения самого Имира! А ты лишь жалкий отпрыск одного из его дальних потомков! Я чувствую в тебе капельку его крови.
— Да, все так и есть. Но у меня есть свобода. А вы заточены в этом храме или мире… В общем, неважно, вы вынуждены влачить жалкое существование, а я наслаждаюсь жизнью.
Так кто из нас в более выигрышном положении? — вздёрнул я бровь, мотая на ус полученную информацию.
Чую, именно Имир и заточил родственничка в клетку. Почему? Да Гор его знает. Может, Безумный бог стал слишком опасен для него?
— Р-р-р, — утробно зарычала женщина, и её черты исказились.
Рот стал шире, наполнившись зубами-иголками, уши вытянулись и заострились. Кожа натянулась на скулах и огрубела, окончательно делая её физиономию похожей на морду то ли горгульи, то ли упыря.
Да ещё на её шее появилось ожерелье из сморщенных, высушенных лиц, содранных с черепов.
— Знаешь, что это такое? — прошипела она, указав когтем на ожерелье.
— Продукт народного промысла? Сразу видно, что оригинал, а не какая-то подделка.
— Это лица тех, кто пытался забрать ключ! — выхаркнула женщина, широко разинув пасть.
— Всего три? Негусто. Видать, совсем скучно вы тут живете.
