— Я, пожалуй, отклоню ваше совсем несоблазнительное предложение.
— Да чего вы с ним цацкаетесь, олухи⁈ — снова завизжала проститутка. — Валите уже его!
— Ну всё, тебе конец, сопляк! — пронзая меня взглядом, прорычал бородач, решив, что время дипломатии прошло.
Он прыгнул и махнул ножом, целясь в мою грудь. Мне, конечно, не составило труда перехватить его руку и до хруста в плече вывернуть её. Он закричал от боли, непроизвольно изогнувшись буквой «г», поскольку я всё выше заводил его руку.
— Э-э-э! — зарычал другой крепыш и попытался приголубить меня трубой.
Но я и тут легко уклонился от удара. Труба просвистела рядом со мной, а крепыш подался вперёд, увлекаемый инерцией могучего удара. Я пнул его ногой в колено, помогая оказаться на брусчатке.
Смертный распластался на животе, со звоном выронив трубу. А я ударом ноги отшвырнул её в сторону и следом заломил руку другого нападающего. Раздался треск ломающейся кости и вопль крепыша. Однако через миг он затих, потеряв сознание от боли.
— И это всё? — разочарованно протянул я. — Вы же говорили, что умеете драться. Хотя, с другой стороны, вы же не сказали, что умеете это делать хорошо.
Что-то в моём тоне окончательно добило валяющегося на животе смертного. Он не стал искушать судьбу, а вскочил и со всех ног побежал прочь.
— Куда ты, трус⁈ — выплюнула ему вслед проститутка, а затем пробежала по мне изумлённо-испуганным взглядом и помчалась следом за мужиком. — Подожди, Митяй! Он же меня убьёт!
— Сейчас нож возьму и зарежу обоих! — кровожадно крикнул я им вслед.
— Ой, мамочки! — взвизгнула баба и прибавила газу.
Я, конечно, не стал их догонять. Хрен с ними. Рука устанет в каждую брешущую собаку камень кидать.
Вообще-то, наверное, зря я дал повод этим ублюдкам прицепиться ко мне. Однако, по итогу, я оказал этому городу услугу, пусть и небольшую. Почти борец с преступностью.
Криво ухмыльнувшись, я спокойно продолжил свой путь, хотя Громов-младший жарко упрашивал меня всё-таки догнать смертных и ещё больше проучить их.
Хм, Александр открылся для меня с новой стороны: мелкой и мстительной. Кажется, ему нравится чувствовать себя сильным и решать чужие судьбы. Пусть и не он сам это делает, а всего лишь находится рядом с тем, кто это совершает.
Чую, Громов-младший из тех забитых слабаков, которые сразу же становятся дерзкими угнетателями, стоит им дать власть и силу. Чуть ли не классический пример рыцаря, становящегося драконом после победы над оным.
