А вот Громова-младшего напугало как раз последнее. Да так, что он забился в самый дальний угол и там затих.
— Ну, посмотрим, — пожал я плечами, стараясь сохранять полное спокойствие, хотя вдоль позвоночника и забегал неприятный холодок.
Сколько же всего он знает и насколько могуществен? Благо, что огромная часть его силы, видимо, заблокирована узилищем, иначе мне было бы совсем худо.
— Знаешь, Локки, это твой последний шанс присоединиться ко мне по-хорошему, — подмигнул он, отложив в сторону коробочку.
— А можно мне сразу описать, что будет, если я откажусь?
— Узнаешь, — многозначительно ухмыльнулся родственник Имира.
— Я сыграю на всех твоих слабостях, а их у тебя великое множество, Локки. Ты больше человек, чем потомок бога. Хотя, может, ты и сам этого не понимаешь.
— Тогда зачем тебе такой юродивый? — вскинул я бровь.
— Даю сутки на размышления, — проскрежетал тот, проигнорировав мой вопрос.
А уже через миг он оставил тело градоначальника. Мужчина сразу же стал болезненно хмуриться, непонимающе уставившись в стол.
Хм, интересно, а Безумный бог знает о моей грядущей битве с Маммоной? А если знает, то не может ли он как-то вмешаться в неё?
— На… на чём я остановился? — просипел глава города и трясущимися пальцами ослабил галстук.
— Вы только что закончили хвалить меня и хотели передать вон ту коробочку.
— Ах да, вручаю вам эту награду от всего сердца. И ещё раз примите мою горячую благодарность."
"Я цапнул из его рук коробочку, не став смотреть, что в ней находится, а затем попрощался с градоначальником и вышел из кабинета.
В приёмной всё так же восседала уже известная мне троица.
Девушка с улыбкой посмотрела на меня, а граф с бароном предпочли сделать вид, что ничего не замечают, занятые своими делами. Один принялся усердно завязывать шнурки. А другой начал азартно копаться в телефоне.
Я с презрительной усмешкой на губах прошёл мимо них, преодолев приёмную.
Мне не составило труда выбраться на улицу и взмахом руки остановить жёлтое такси с шашечками. За рулём сидел сухонький старичок в рубашке, поверх которой на шнурке висел небольшой идол Живы.
Ещё несколько изображений богини красовалось на приборной панели. И даже на морщинистой кисти старичка оказалась выбита татуировка Живы.
Я уселся к нему в машину на заднее сиденье, и водитель тут же надавил на педаль газа, посмотрев на меня через зеркало заднего вида.
— Узнал? — продребезжал он надтреснутым голосом.
— А должен? — удивился я и глянул на его отражение в зеркале.
