— Главное, чтобы нам не пришлось прикрывать отступление, — хмуро изрёк лысеющий маг, поправив кожаные доспехи с пятью камнями-артефактами, горящими как разноцветные лампочки. — Уж лучше броситься добивать удирающего врага.
— Мы одолеем Хаос! — взволнованно выдохнул юноша, бледный как мел.
Он боялся, но старался не показывать этого. И где-то внутри него жило потаённое желание, чтобы бой уже поскорее начался, а то ожидание выматывало его, тянуло жилы и заставляло колени дрожать.
Юноша переживал, что к моменту начала битвы его так изгрызёт страх, что он уже не сумеет сделать ни шагу.
Однако иногда людские желания исполняются…
Не прошло и пары минут, как орда с ходу в серой предрассветной хмари перешла с шага на бег и всей массой ринулась на имперцев, потрясая оружием и дико завывая, пытаясь напугать людей.
Казалось, что задрожала сама земля, а Пальцы великанов заходили ходуном.
Небо же разорвалось сотнями летающих тварей, большая часть которых скрывалась в туманной дымке.
На имперцев с небес обрушилось пламя, но крылатых монстров встретили людская магия и огонь пневматических винтовок.
Пролилась первая кровь, и на песок упали первые трупы.
Но это ещё было далеко не всё…
Имперская кавалерия с громким боевым кличем «ура» широким потоком ринулась навстречу волне зверолюдов. Копыта лошадей вздымали в воздух облачка пыли и песка. Люди яростно вопили, сверкая глазами, а хаоситы гневно ревели, скаля слюнявые пасти.
И когда две стороны столкнулись, казалось, что разверзлись врата Ада, распахнул пасть Тартар, взметнула пламя Геенна.
Кровь обильно хлынула на жадный песок. Крики боли и свирепый звон оружия перекрывали бешеный шелест магии и частые щелчки пневматических винтовок. Предсмертное ржание лошадей и кровожадное шипение монстров далеко разносились по округе. А сама битва вбирала в себя всё больше имперцев и хаоситов, каждую минуту перемалывая их сотнями.
— Я никогда этого не забуду, — шумно сглотнула взволнованная Белова, наблюдая за колоссальным сражением через подзорную трубу.
На миг ей показалось, что среди чудовищной мешанины тел мелькнул Рафаэль Игоревич. Покрытый кровью, с тонкой улыбкой, похожей на алую ножевую рану, он обрушил свою магию на зверолюда. А тот был добела раскалён яростью, аж грыз зубами щит. Щепки летели во все стороны. Но его башка лопнула кровавыми ошмётками, стоило в неё попасть магическому атрибуту Шилова."
"Кровь заляпала другого зверолюда, только что лихим ударом топора подрубившего передние ноги лошади.
