Стоило мне покинуть пределы города, как влажный воздух окутал меня, будто я влез в парник, где стухли яйца, прям в зеленоватой воде, что-то насмешливо побулькивающей. Ей вторили жабы. Они горланили во всё горло, при этом абсолютно невпопад, словно пытались победить друг друга в конкурсе на звание самой раздражающей твари."
"— Заткнулись бы вы, — буркнул я, двинувшись по хлюпающей под ногами почве с растущими из неё перекрученными чёрными деревьями. Они тянули ко мне голые ветки, будто хотели задушить.
Жабы же на божественные замечания не отреагировали. Более того — как нарочно заголосили ещё громче, отражая влажной кожей струящийся с небес красноватый свет луны.
Свет-то и позволил мне разглядеть среди деревьев силуэты. Человекоподобные, но угловатые, с дёргаными, как у марионеток, движениями, сопровождающимися мерзким треском, словно друг о друга тёрлись куски сломанной кости.
Ну и как тут пройти мимо? Любопытно же.
Накинув на себя иллюзию заурядного травника с мешком за спиной, я телепортировался к трио деревьев и осторожно выглянул из-за ствола, чтобы получше разглядеть участников этого цирка на болотной арене.
И надо признать, «артисты» меня удивили. Их кожа по текстуре напоминала гранит, а морщины на каменных лицах можно было принять за следы ударов топора.
Существа оказались похожи на огринов, только обтёсанных и приправленных мутациями Хаоса. Видать, они были из одного племени. Причём крохотного. Ведь прежде мне такие не попадались.
Всего их на залитой лунным светом поляне оказалось шесть штук.
И они исполняли странный пропитанный яростью и первобытной злобой танец, взмахивая руками и тяжело топая ногами.
А в центре, между ними, кружилась абсолютно голая смуглокожая женщина — и была она настолько красива, что у меня аж дыхание сбилось.
Ангел! Ангел, вырезанный рукой дьявола. Почему именно дьявола? Да потому что её лицо украшал кровожадный, хищный оскал, а в глазах плясало безумное пламя чёрной радости. Её чувства были подпитаны видом голого исступлённо дёргающегося тощего мужчины.
Тот понимал, что ему уготована незавидная судьба барана, угодившего к голодным волкам. Но удрать он не мог…
Руки и ноги бедолаги оказались привязаны к торчащим из земли каменным столбам, а тело украшали аккуратно вырезанные кровавые символы. В его взгляде метались паника, боль и отчаяние. А во рту красовался кляп.
— Поклонники Маммоны, — прошептал я, разглядев надписи на теле жертвы.
