Если вы будете за столом, никто не рискнёт подраться или вывалить кому-то в лицо давно накопившиеся обиды.
— Ладно, уговорила. Приду. А пока схожу перехвачу несколько часов сна. День сегодня выдался напряжённым и эмоционально сложным.
— Как вам будет угодно, господин, — неожиданно поклонилась мне жрица.
Я хмыкнул и направился в свой храм. Путь до него не отнял у меня много времени. А зайдя в свою комнату, я с радостью обнаружил на столе блюдо с нарезанным холодным мясом, фрукты, тушёнку и бутылочку вина.
— Ты погляди-ка, — протянул я, — а сервис-то всё лучше и лучше.
Да ещё и на окна кто-то додумался натянуть сетку, чтобы комары не пили мою божественную кровь."
"Быстренько поев, я разоблачился до трусов и отправился в местный душ системы «дырка в полу и ведро под потолком». Впрочем, даже он позволил мне смыть грязь и пот, покрывавшие мою смуглую кожу.
А уже после водных процедур я отправился спать.
И надо сказать, заснул я быстро и легко. Как младенец. Словно сегодня ничего и не было из ряда вон выходящего.
Мой сон продлился около пары часов, окончившись тогда, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а над Пустошью простёр тёмные крылья поздний вечер.
Зевнув, я поднялся с кровати, достал из тайника молодильное яблоко и надел чистый жреческий балахон, обнаружившийся в одном из шкафов. А затем отправился на центральную площадь.
И уже издалека я увидел, что её освещает множество факелов, в свете которых сновали фигуры зверолюдов.
Они громко переговаривались, хохотали и попутно косились на длинные столы, рассчитанные на несколько сотен персон.
Те уже были накрыты: на них красовались деревянные блюда с жареным мясом, рыбой, различными корнеплодами и даже овощами.
А самым важным продуктом, естественно, была бражка в пузатых кувшинах, притягивавших взгляды сильнее любой еды.
Подойдя ближе, я среди толпы местных жителей разглядел Илью. Тот с умным видом стоял в окружении хаоситов, которые чуть ли не в рот ему заглядывали, попутно слушая переводчика из числа зверолюдов.
Чутьё подсказало мне, что Илья, похоже, уже выбрал себе первых учеников.
И все они оказались людьми. Грёбаный расист.
Неподалёку от него бойко жестикулировал Шилов, его тоже окружали горожане. Но тут уже состав публики был поделён примерно поровну: зверолюды и обычные люди.
Рафаэль Игоревич тоже пользовался услугами переводчика. И судя по обрывкам разговоров, долетевших до меня, он объяснял горожанам их задачи по преобразованию города в жемчужину Пустоши.
Огневу я тоже нашёл.
