В одной из них мы с мулаткой и обосновались — за круглым деревянным столом, изрезанным глубокими царапинами, будто об него точила когти тигрица.
Я поставил на стол бутылки и с извиняющейся улыбкой бросил хмурой девушке:
— Придётся без закуски.
— Так даже лучше, — ответила она и снова приложилась к бутылке. — Еда в этом городе отвратная.
— Что ж, расскажи, как поговорила с отцом. Нельзя же пить в молчании, будто мы кого-то поминаем, — предложил я и протянул руку.
Девушка молча вложила в неё бутылку и медленно повернула голову к окну.
Взгляд её стал слегка затуманенным, а между бровями пролегла неглубокая морщинка.
Она вздохнула и начала рассказывать.
Я же в порыве редкой самоотверженности проявил максимум тактичности, засунув свою иронию и сарказм куда подальше.
Возможно, именно из-за отсутствия моих едких комментариев девушка довольно быстро избавилась от некой зажатости и заговорила куда искреннее. Порой даже смеялась.
И она не переставала пить вино большими глотками, словно собиралась напиться в кратчайшие сроки.
Уж не знаю, что тому было причиной, но останавливать её я не собирался. Да и сам пил не хуже.
— Что-то совсем жарко стало… — пробормотала баронесса, принявшись обмахивать раскрасневшееся лицо ладонью.
— И не говори, — поддержал я её, снимая с себя многострадальный пиджак.
Сорочка, оставшаяся на мне, облепила мышцы чуть ли не как водолазка.
Девица скользнула взглядом по моему телу и неожиданно призналась:
— Слушай, а эта тушка мне нравится даже больше, чем тело Громова.
— Ты погляди, — картинно изумился я. — Неужели тебе нравилось тело Громова? Вот так сюрприз.
Она смешалась и отвела взгляд хмельно поблёскивающих глаз, словно только сейчас сообразила, что ляпнула. Даже дыхание участилось, из-за чего грудь принялась соблазнительно вздыматься под сарафаном.
Мне подумалось, что она сейчас всё сведёт к шутке, но та вдруг тихо спросила:
— Скажи, ты сильно расстроишься, если узнаешь, что Белова вроде как согласилась, чтобы отец нашёл ей жениха?
— Нет, — ответил я не задумываясь.
— Наоборот, я буду рад за неё. Битва в Пустоши показала, что она, конечно, невероятно крутой маг, сильная женщина, но война, смерть и кровь — это всё не для неё. Её — это выводить из себя будущего мужа, крутить им, как брелоком на пальце, заставлять скрежетать зубами от ревности, а самой блистать на балах.
Девушка слабо улыбнулась и согласно кивнула, потревожив отросшие тёмные волосы.
