Только у перепончатых лап этой твари лежала целая гора черепов, а сама статуя была перемазана потёками давно запёкшейся крови.
Такие же потёки украшали деревянную колоду для разделки мяса. На ней можно было разглядеть прилипшие волосы, клочки кожи и осколки костей.
К счастью, меня не потащили к колоде, а сняли с шеи петлю и швырнули в просторную каменную клетку, стоящую в углу. В ней на корточках уже сидела грязная, нечёсаная обнажённая женщина, похожая поведением на дикого зверя. Она шипела, пускала слюни и скалила зубы.
И была настолько худой, что рёбра выпирали из-под смуглой кожи.
— Посидеть пока тут, — бросил мне вожак и закрыл дверь клетки на засов. Его, конечно, можно было открыть изнутри, но чтобы не допустить этого, возле клетки остались стоять два воина.
— Где ваш вождь? Вы обещали привести меня к нему! — громко выпалил я, вдыхая тёплый вонючий воздух, пропитанный запахами камня, тухлятины, крови и пота.
Мой голос напугал женщину, и она забилась в угол клетки, скрючив пальцы с крепкими ногтями.
— Он прийти. Скоро, — усмехнулся вожак.
— Поторопите его! — выдохнул я и начал осматриваться в поисках ключа.
Тут ли он? Внутри Древа? Или где-то среди его ветвей? Если правдив второй вариант, тогда мне нет смысла задерживаться здесь, а надо выбираться и карабкаться по ветвям.
— Ры-ры-ры, — зарычала женщина, отвлекая меня от поисков.
— Дамочка, ведите себя прилично, — бросил я ей, мимолетом подумав о причине её появления в клетке.
Она явно находилась на более низком уровне развития, чем приведшие меня сюда дикари.
Так кто же она? Представительница враждебного племени? Или сумасшедшая? А может, у них все женщины такие? Хрен знает, в каких условиях они живут. Возможно, местный слабый пол постоянно стирает, убирается, растит детей, кашеварит, работает в огороде и так по кругу. С такой житухой немудрено начать зубы скалить да слюни пускать. А про уход за собой совершенно точно можно забыть.
— Отпустите меня! — донёсся до моих ушей знакомый голос, срывающийся на фальцет. — Отпустите, я посланец самого Иврима!
Крики доносились снаружи, постепенно нарастая и перекрывая шум барабанов.
А вскоре показались и дикари, несущие связанного по рукам и ногам альва, продолжающего вопить. Но воины лишь морщились, не понимая языка, на котором орал эльф. А даже если бы и понимали, то всё равно не отпустили бы его.
Внезапно пламя костра упало на худощавое лицо альва, обзавёдшегося гематомой под глазом. Да и его тонкий кровоточащий нос оказался свёрнут набок.
