А уже через десять минут, оплатив свою покупку, я пошёл к выходу, услышав ехидный шёпот младшего, адресованный мужчине:
— Цена точно была завышена?
— Не твоего ума дело, — огрызнулся тот, уже освободившись от влияния Апофиса. — Иди лучше пыль протри, а то грязное всё.
Я бросил взгляд через плечо и увидел, что смертный зло дёргает себя за бородку, разочарованный тем, что каким-то невероятным образом мне удалось убедить его продать доспехи гораздо дешевле.
Глава 18"
"На улице я быстро поймал такси, и пока шофер укладывал в багажник мой доспех, скрытый плотным чёрным мешком с лейблом магазина, мне не составило труда мысленно связаться с Апофисом, продолжающим находиться в здании.
Я полюбопытствовал, чем же дракончик искусил продавца. А тот ответил, что надавил на его алчность, мол, начал подталкивать смертного к мысли, что столь грозный воин, как Громов, сделает магазину хорошую рекламу, если будет сражаться в их доспехах. Вот мужчина и согласился на понижение цены.
Я поблагодарил Апофиса, отметив, что он проделал ювелирную работу.
Человек даже не понял, что кто-то вмешался в ход его мыслей.
Дракончик тоже был доволен собой и в хорошем настроении вернулся восвояси.
— Можно ехать, господин, — проговорил таксист, наконец-то запихав доспехи в багажник.
— Так поехали, — бросил я и уселся на заднее сиденье.
Водитель шустро погнал автомобиль по улочкам города, быстро превращающегося в военный лагерь. Многие государственные учреждения были отданы под нужды военных.
Там они спали, складировали оружие, боеприпасы и продовольствие.
А ещё на улицах цокали копытами вереницы лошадей, которых вели в сторону Стены. Ведь в Пустоши, буквально в двадцати километрах от Стены, уже не работали сложные механизмы вроде автомобилей, потому и нужны были лошади. Думаю, их немало поляжет на полях сражений.
Пока же такси привезло меня к забору, опоясывающему владения Громова-старшего.
Я выбрался из машины, взял из багажника свои покупки и утопил кнопку дверного замка.
Калитка открылась практически сразу, выпустив пару слуг. Они цапнули доспехи и потащили их в особняк. А я налегке пошёл за ними по брусчатой дорожке, подметив, что двор стал ещё более ухоженным.
На крыльце же меня поджидал Громов-старший. Его седая борода была всклокочена, а лицо с резкими морщинами и ниточками шрамом оказалось мрачным.
— Чего такая физиономия? — спросил я, взойдя по мраморным ступеням крыльца.
