Эмоциональные качели вновь раскачались? Вспомнилось, что у меня на настоящий момент имелась только специфическая техническая литература, сугубо прикладная. А вот то, к чему она прикладывалась, доблестные стражи порядка Острога реквизировали по решению суда. Ладно, тут уж не до жиру, самому быть бы живу.
До разграбленного охотничьего магазина я не успел добраться. Автоматная стрельба началась резко и неожиданно. Впрочем, по-иному разве когда-то бывало? Затем послышались звуки мощных моторов, резко и коротко заговорил «Утес», к нему присоединился «Печенег».
Одиночно, но очень серьезно что-то загрохало, и я подозревал, что это оружие Герды. Затем раздался настолько сильный взрыв, что задрожали и здесь стекла. Чем это они?
Вновь частая стрельба, автоматы и ружья звучали беспорядочно, а оружие нашего отряда говорило уверенно, басовито. В общем, люди вели бой. Я не спешил с криками «ура» мчаться на помощь. Наоборот, пригибаясь, очень осторожно, двинулся к двери магазина. Выглянул. На улице никого, ни справа, ни слева.
Мой джип сейчас напоминал автомобиль беженцев, загружен напрочь. Еще это кресло!
А там что происходит-то? Не видно.
Звуки стрельбы, пока я выглядывал, стихли, а гул автомобильных двигателей стал удаляться. Вот дерьмо! Бросили?"
"Почувствовал за спиной какое-то движение. Быстро обернулся и едва не выругался, опуская ружье. В какой-то паре метров от меня стоял довольно скалящий зубы Третьяк. И как смог подобраться практически бесшумно? Он тоже выпустил из рук «Вал», который повис на ремне стволом вниз.
Морда красная, на лбу испарина, которую он тут же вытер тыльной стороной ладони в штурмовой перчатке. Рейдер улыбнулся еще шире.
– Ну, здравствуй, крестник!
* * *Я расслабился. Подумал о море. Отчего-то в этом момент представлялись не тяжелые, накатывающие, раз за разом, на берег волны, не широкий водный простор и не тонущий у горизонта красный диск солнца. И даже не пляж с голыми блондинками, мулатками, негритянками и азиатками, которые нежились в ленивой истоме на белоснежном песке.
А мощная мужская волосатая грудь, и об нее с шелестом разбивалась ярко-желтая струя мочи. И пахло совсем не морем.
Третьяк, чью рожу я не ожидал здесь увидеть, приветственно осклабился. Я, улыбаясь в ответ и думая о всякой ерунде, одним слитным движением выдернул из кобуры «ПММ» и выстрелил. Совсем не девять граммов и не только свинца, а около шести, разогнанных пороховыми газами, не оставили крестному шансов.
