И за этой гримасой я еще и старался скрыть настоящие чувства – полную растерянность. Братья из Черного квадрата?
Едва за Ковбоем захлопнулись дверные створки, появился судья. Был он хмур. Решение непростое? Он тут же одарил меня крайне злым взглядом. Таким обычно смотрят на тех, кого ненавидят больше жизни. Странно, вроде бы ничего ему не сделал. Или дело в Третьяке?
Удар молотка привел расслабившуюся аудиторию в чувства. Все подобрались, лица стали серьезными."
"– Я изучил все материалы по рассматриваемому делу, как за, так и против.
И по совокупности совершенных преступлений приговариваю рейдера Люгера к наказанию в виде конфискации всего имущества в пользу Острога для погашения причиненного ущерба. Однако его вопиющее поведение, нарушающее наши законы, должно не только караться материально, но и сам он должен понести справедливое наказание. «Да воздастся каждому по делам его»! Три трупа, хотя двоих можно было спасти, – это слишком даже для Улья! Как и применение боевой гранаты в стенах нашего славного города! У нас часто говорят, желая сказать о непредсказуемости судьбы и судьбоносных траекторий: пуля – дура.
И каждый знает, что осколки еще дурнее! Поэтому удивительно, что никто больше не пострадал от необдуманных действий преступника, кроме двух честных рейдеров, которых он же и добил. У нас цивилизованный стаб, и здесь есть дети… – гудел Боровик, будто из бочки, голосище сейчас был под стать оратору, густой, сильный, мощный, а до этого звучал совсем по-другому – обычный бас.
– Поэтому приговариваю рейдера Люгера к шести месяцам исправительных работ. Долг перед обществом ему предстоит отдавать на двадцать втором форпосте. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
– Да вы охренели! – выкрикнул с места Дохлер. – Лучше его бы сразу к смертной казни!
– За неуважение к суду…
Но уже стихийный гомон все поглотил. Слышалось от недовольных: «Смерть! Смерть! Несправедливо! Произвол!», от моих сторонников тоже неслось про несправедливость, но настораживали реплики: «Это же Сердце Дьявола!»
– Давай на выход, и не глупи! Все для тебя закончилось! – предупредил конвоир, вытаскивая меня из клетки.
– Дикий, погоди минуту, с крестником дай пообщаться. Напутствие дам!
– Ну-ну, – усмехнулся тот. Но отошел чуть в сторону и не стал меня торопить. – Ладно, минута, время пошло.
Третьяк же заговорил:
– Мы больше ничем не сможем помочь. Единственное – постарайся выжить на начальном этапе. Думай, потом делай.
