Дезориентированный, я вскочил, разворачиваясь, выхватывая пистолет Ярыгина. Что-то орала рация.
В это время «Тайфун» окончательно затормозил.
– Суки! А ну все на пол! Прекратили, я сказал! Или всех тут положу! – проревел водитель, резко вставая с автоматом в руках и разворачиваясь лицом к разыгрывающемуся действу. Видимо, желая увеличить вес аргумента, передернул затвор, отчего выброшенный патрон, вертясь в воздухе, звякнул о броню пола.
Напуганная девушка продолжала кричать, но уже тише, прерываясь, набирая воздуха в грудь.
Из наушника рации неслось:
– Третьяк, Третьяк, ответь, что, млять, у вас за бардак?!
– Все нормально! – сдавленно ответил тот, отпуская Каспера, жадно хватающего ртом воздух. – Свежак в минуса ушел. Случайность.
– Да что за млядство?! – а дальше в нескольких коротких фразах Гранит обрисовал, что сделает со всеми, каким образом и какие использует для этого средства.
Я бросился к «неандертальцу», так и не получившему своего второго имени, но уже слабо подававшему признаки жизни.
Руки и ноги мелко подрагивали – похоже, предсмертные конвульсии. Попытался нащупать пульс.
– Люгер, оставь его, – не обращая внимания на автомат водителя, поднялся на ноги Третьяк. – Мертв он! Погас!
– Как погас?
Все вокруг залито кровью, запах пороховой гари забивал другие.
– Дар у меня. Чувствую живых. Он пропал! – односложно ответил крестный, а затем с ненавистью посмотрел на противника. – А ты, мудила, живи пока, но помни, урод, свежак на твоей совести…
И хотел пнуть в бок усевшегося уже на заднюю точку рейдера, дышащего, будто загнанная лошадь.
Однако Каспер ловко перехватил его ногу, повернул, дернул на себя, и опять они покатились по полу.
– Я тебя, сука, задавлю, – сдавленно шипел Третьяк.
Вновь закричала девушка, лицо перекошенное, в глазах слезы, страх.
Водила что-то тоже орал. Но эффект от его угроз был нулевой.
Я шагнул к борющимся рейдерам. Выбор теперь простой.
Приставил пистолет ко лбу Каспера и усилил нажим ствола.
– Еще дернешься – завалю, – сказал и понял, действительно нажму на спуск.
Злости на этих придурков столько, голыми руками порвал бы. – Ты тоже, Третьяк, давай бери себя в руки, не гимназистка, – скомандовал.
Тот медленно оторвал руки от шеи Каспера, развел их, выставив перед собой ладонями вперед, а рожа злобная. Медленно встал, сделал шаг назад.
– Успокоился? Или веса в мозги добавить? – обратился я уже к Касперу. Тот с ненавистью, буравя меня взглядом, кивнул.
