Следователь: Тогда за каким хреном сказки рассказываешь? Реально думаешь, что мэра Чебурек переехал?
Патрульный: Он водить не умеет, а под машину запросто пихнет.
Валерий: Ты меня достал! Сейчас позвоню Дубову, пусть начальник полиции с подчиненным-дураком, который в бабкины враки верит, разбирается.
Юрий: Просто я объяснил, чего народ говорит. Поставил вас в известность. Две версии у людей.
Окошкин: Про Чебурека я уже слышал. А еще какая?
Климов: Игоря Семеновича задавил Василий Петрович Шаров.
Валерий: Владелец посудной фабрики?
Юрий: Он самый.
Следователь: Назови мотив.
Патрульный: Они три тыщи лет друг на друга злятся.
Окошкин: Что не поделили? Бабу? Деньги? Когда вражда стартовала? По какой причине?
Климов: Так вы ничего не знаете? Когда еще нашего Лоскутова на свете не существовало, жили в нем Шаровы и Бражкины…
Запись оборвалась.
— Дальше неинтересно, — сказал Роберт, — Юрий пересказывает легенду о междоусобной войне, следователь окончательно теряет самообладание. Второй патрульный примерно ту же чушь, что и Климов, нес.
— Теперь понимаете? — спросил нас с Иваном Василий Петрович. — Необходимо во что бы то ни стало отыскать того, кто сбил Игоря! Иначе мне до конца жизни носить клеймо убийцы. Ну и выборы я, конечно, с треском проиграю.
— Кто сейчас во главе города? — поинтересовалась я.
— Марлен Фирин, бывший зам Бражкина. Хороший мужик, справляется пока, но мэром ему не бывать. Градоначальником вместо отца хочет стать Константин, старший сын Гарика.
Выборы в конце лета, времени у вас не так много, — заметил владелец фабрики.
— Почему Алевтина Степановна обвиняет в смерти внука именно покойного Игоря Семеновича? — изменила я тему беседы.
Шаров отвернулся к окну.
— Матери просто надо найти кого-нибудь, чтобы взвалить вину за эту трагедию. Ей невыносимо осознавать, что Степан умер из-за гриппа. В день, когда он скончался, Каролина привезла в ту же клинику в Екатеринбурге своего младшего внука Евгения, у которого была сильная аллергия.
Каталку с потерявшим сознание подростком толкали по коридору отделения реанимации мимо нас, стоявших у входа в палату Степы. Догадываетесь, при каких обстоятельствах толпу родственников в интенсивную терапию приглашают? Мы только-только вышли от Степана. Мальчик еще был жив, но я благодарен доктору, который решил, что ни нам с женой, ни дочерям, ни бабушке не стоит наблюдать за последними минутами жизни ребенка.
Василий Петрович тяжело вздохнул.
