Элеонора тоже получает от государства ренту, ей платят по пятым числам каждого месяца, и где-то в районе второго-третьего у Кипятковой заканчиваются деньги, ей приходится пить пустой кефир. И вообще она не может себе многого позволить — не покупает новую одежду, обувь и даже не мечтает о загранпутешествиях.
А у Хвостовой жизнь текла иначе. Пенсию она тоже получала пятого, но если Элеонора заглядывала к ней четвертого, у той на столе были конфеты, зефир, соседка доставала из холодильника дорогой импортный сыр. Кипяткова как-то не выдержала и спросила:
«Дуся, как ты ухитряешься выкручиваться?»
«Да просто, — пояснила Евдокия, — шью для фабрики, имею частных клиентов, поэтому летаю в Турцию отдохнуть и иногда балую себя».
Вот только соседка никогда не видела ее за работой. Швейная машинка Хвостовой всегда была закрыта; в какой бы день и час Элеонора ни забегала к приятельнице, нигде не валялось ни куска ткани.
По первым числам каждого месяца Хвостова всегда ездила в Екатеринбург. Укатывала утром, возвращалась вечером, причем обвешанная пакетами.
«У меня в столице Урала есть клиентки, — объясняла она Кипятковой. — Шью по их заказам постельное белье, занавески. Мужья у дам владеют магазинами, беру у них со скидкой продукты и всякие мелочи…»
Антонина обвела нас взглядом.
— Все понятно?
— Конечно, — кивнула я. — Ей платили за молчание. Евдокия Андреевна знала, кто приобрел дом на дне карьера, ведь при сделках с недвижимостью необходимо личное присутствие сторон.
— Вообще-то некоторые нанимают для этого адвоката, — возразила Тоня.
— Но похоже, Игорь Семенович больше доверял Хвостовой, чем законнику. И не ошибся в выборе тех, кого сделал своими помощниками. Ни Евдокия, последняя из рода Кудрявцевых, ни Фатеев не выдали Бражкина. А еще мне в голову пришла простая мысль: домик-то для свиданий надо убирать — мыть полы, смахивать пыль, стирать белье. То есть без домработницы там никак. Ну и кто поддерживал порядок в уютном любовном гнездышке?
— Евдокия Андреевна, — первым из нас высказался Жданов.
— Конечно, она была не молода, но отличалась крепким здоровьем. И ведь не в корыте же ей приходилось пододеяльники-наволочки тереть, наверняка была и автоматическая прачка, и пылесос, и утюг с паром.
— Пенсионерке давали деньги не только за молчание, но и за ведение домашнего хозяйства, — предположила я.
— Теперь послушайте, что мне удалось выяснить! — выпалил Денис, прыгая от нетерпения на стуле.
— Выкладывай, — приказал Иван Никифорович.
