Забытые слова тяжело сходили с языка. Но если упыри недолюбливают христиан, он готов почитать Христа от всей души…
За ночь ветер разогнал тучи, и утро выдалось солнечным, ясным, теплым. Русы повеселели, поскидывали меха, смотрели, как играют блики солнца на воде, подставляли бородатые лица теплым лучам. За день солнце так нагрело Белобережье, что стало слышно, как трескается в лимане лед. А через несколько дней в море уже плавали рыхлые глыбы, вода поднялась, затопив берег, пришла пора смолить корабли и готовиться к походу.
По теплой поре воины стали собираться в путь. Брили бороды, подрезали отросшие космы, а то и голились начисто, чтобы избавиться от вшей. Над стоянкой плыл темный дым, когда кипятили смолу – конопатить суда, самые отчаянные из русов даже рискнули искупаться в море. Вода обжигала, но как же славно было после купания согреться на солнышке!
– И седмицы не пройдет, как сможем тронуться в путь, – радовались они.
Калокир тоже оживился. Скоро что-то решится, не будет больше этой мучительной неопределенности.
Да и Святослав все чаще среди людей, веселый, строит планы, общается со всеми. Словно и не было той ночной беседы с упырем.
Но с теплом оживились и печенеги хана Куркутэ. Набег случился на рассвете, когда в стане русов большинство еще спали. И, как всегда, первым вышел против копченых бдительный Волк со своим отрядом. Правда, сразу же на подмогу поднял своих людей и воевода Вышата. Позже, когда все улеглось, воины говорили:
– А наш-то старый Вышата еще неплох!
«Старыми» русы называли опытных воевод, которые участвовали во многих сечах, но были еще в самом соку.
Вышата же был известен не тем, что отважно бился, вдохновляя примером более молодых соратников, а тем, что наблюдал со стороны и давал верные указания. Но особой отвагой не отличался. Теперь же будто подменили Вышату! Сам вышел на печенегов, кидался на них, рыча, как дикий зверь. А как рубился! Казалось, и сталь чужая его не берет. Говорили, что посекли его сильно, но оправился он скорее, чем новый день настал.
Словно припрятал где-то для себя чародейской воды, толковали между собой витязи.
Калокир же стал сторониться Вышату. Он понял, кого сделал упырем Волк. Вот и приглядывал за ним украдкой. Так и есть, на солнце Вышата не сидел, все больше под навесом таился, жаловался, что раны ноют, а как темнело, расхаживал по лагерю, смотрел на воев особым взглядом. Как-то подозвал одного из умелых кметей, отвел в сторону. А Калокир следом двинулся.
