У входа в шатер стоял с копьем Тадыба, нес службу, кутаясь в полость из пегой лошадиной шкуры – коня давно съели, а стоять на ветру в одном доспехе не в радость.
– Давно тебя князь ждет, – сказал Калокиру Тадыба.
Этот увалень сейчас выглядел сутулым, щеки ввалились, круглое лицо в свете горевшего неподалеку костра казалось землистым, как после тяжелого недуга. Тадыба и впрямь долго хворал, да и ныне не совсем оправился, – проходя мимо воина, Калокир слышал его надрывный кашель.
Святослав сидел на песке под сводом шатра, скрестив ноги, как печенег. Рядом горел факел, стояли несколько сундуков, где хранились остатки вывезенного из Болгарии добра.
– Садись, побратим, – сказал он вошедшему в палатку ромею. – Говорить будем.
Калокир опустился на один из сундуков – чего зря на промерзшей земле сидеть? За эту зиму он потерял весь свой лоск, однако ни разу не захворал, потому что не пренебрегал заботой о себе. А вот Святослав покашливал в кулак, глаза были красные – от простуды, от усталости, от недосыпания?
– Пора нынче такая, что у нас на Руси скоро Масленицу объявят, – начал князь, и в его голосе скользнуло что-то похожее на боль – небось был бы не прочь полакомиться блинами в масленичные дни да поводить коло вокруг горящего чучела Морены.
– После Масленицы всегда теплеет, – угрюмо продолжал он, – вот и здесь тоже должно со дня на день наладиться с погодой. Да и волна стихнет.
Что скажешь, если дам тебе ладью и ты сходишь в Херсонес-Корсунь? Ты ведь тамошнему градоначальнику не чужой, примет он тебя. Ну а ты расскажешь ему, что тут у нас да как. Может, правитель Корсуня пришлет силу, чтобы отогнать печенегов…
– О чем ты, княже? На помощь ромеев не надейся.
– Но ведь Цимисхий теперь мне не враг. Замирились мы с ним, и базилевс даже рассчитывает, что мои вои гвардию его пополнят, как при Олеге и Игоре бывало.
– Но помогать тебе все равно не станет.
Да и не могу я появиться в Херсонесе. Вряд ли мой отец там и ныне правит. Император родичей опальных подданных у власти не оставляет. Остается только уповать, что моя семья не пострадала из-за того, что я с тобой в поход на Фракию ходил, а потом мятеж намеревался в Византии поднять. Но власти они лишены – это точно. И если я сойду на пристань Херсонеса, меня тут же в кандалы закуют, как врага базилевса.
