По крайней мере, когда пару раз Калокир в солнечный день наведывался в их лагерь за болотами в сосняке, там было пусто. Может, охотились или стерегли перешеек от набегов копченых? Но и другие дозорные нигде не видели «волчат». Они появлялись, когда уже вечерело или стояли ненастные темные дни. Всего воев в отряде Волка было немного – и сорока мечей не наберется, однако все были в силе, подтянутые, молчаливые и необщительные, готовые постоять за себя, если их задевали озлобленные люди князя. К самому Святославу Волк и его дружинники относились предельно почтительно.
А князь будто и не замечал, какие у них округлые щеки, словно и не голодали никогда, не видел, как светятся во мраке их глаза, какие они все бледные – даже примкнувшие к ним печенеги, – а губы у всех алые, словно кармином подмазанные. Что бы это значило?
Калокира всегда брала оторопь, когда он думал о них. Раньше все это не бросалось в глаза: «волчата» всегда жили отдельно, с остальными дружинниками не общались, сторонились воинского братства, но всегда были хороши в бою, за что их и ценили.
Однако теперь Калокир все чаще вспоминал, в какую ярость пришла чародейка Малфрида, узнав, что Волк на службе у князя. И он пытался припомнить, что она о них говорила… Но так и не вспомнил. Ничего вроде особенного, но все равно чего-то опасалась. А теперь и он опасался…"
"Калокир плотнее запахнулся в шкуру косули. Самого зверя подстрелил еще осенью, полакомились тогда свежим варевом, а шкура осталась ему. Вот теперь и согревался под ней: на промозглом ветру, когда даже стегач под кольчугой от вечной сырости промерзал, была единственным спасением.
Он и укрывался ею ночью, словно прячась от собственных мыслей и затаенного ужаса. И сейчас вздрогнул, когда кто-то опустил руку ему на плечо.
Оказалось, один из воев его отряда.
– Тебя князь кличет, ромей. Чего дергаешься? Или примарилось худое?
Как не примариться, когда в глубине души понимаешь, что в войске русов затесались нелюди? Но поди докажи, что они нечисть, когда все только и ждут их возвращения с очередной охоты.
Жрать-то всем хочется, а люди Волка никогда с пустыми руками не возвращаются. Причем сами у котлов никогда не садятся, говоря, что уже успели перекусить. А чем? Или… кем?
Святослав ждал патрикия в колышущемся от ветра шатре, сооруженном из снятой с судов парусины. Значит, хотел побеседовать в стороне от чужих глаз, ибо обычно Святослав укрытием себя не баловал, даже ложился спать среди своих воев, тесно прижавшись к ним, чтобы теплее было.
