– Да, вся моя надежда на тебя, архонт Руси! Ведь ты сам сказал, что полюбил меня. – Он резко вскинул лицо, глаза его сверкали под черными прядями. – И я полюбил тебя, Святослав. За удаль твою и смелость, за то, что летишь, как сокол, расправив крылья. И если поможешь мне… Князь Олег ходил на Царьград, твой отец добился успеха, заставив уступить империю. Неужели же ты не испытаешь удачу? Я поклянусь тебе, что, если поможешь мне, Болгария вся будет твоей! И я тебе в этом помогу, как помогал до сих пор. Я твой, Святослав.
Подумай, вместе мы весь мир перекроим, как пожелаем!
Князь замер, глаза его загорелись. Теперь он дышал так же бурно, как и Калокир. Помнил он, как Олег щит свой на врата Столицы Мира прибил, как отец его, Игорь, хоть сперва и был бит ромеями, но потом поквитался и дань с Византии великую взял. Чем же он хуже? Дань-то при нем Царьград перестал выплачивать. И если он…
Князь силой заставил себя опомниться. Прошелся по покою, заложив руки за спину.
– Всякое еще может случиться, Калокир.
Тот же Цимисхий, может, и подтвердит со мной договор. Трон под ним пока шаток, а я тут господин. А потому не теряю надежды, что он выполнит взятые на себя Никифором обязательства. И вот что я тебе скажу: если он со мной мир поддержит и примет мои условия насчет Болгарии…"
"– Не примет! – выпрямившись, возразил херсонесец. – Говорю же, Иоанн Цимисхий изначально был противником союза Византии с тобой. К тому же ты в Болгарии стал старых богов возвеличивать, а это разгневало Константинопольскую церковь, и патриархи наверняка потребуют от нового императора вернуть Болгарию в лоно Христа.
О, они и Никифора против тебя настраивали, да уж больно тот был суров и независим. Однако новому императору поддержка Церкви необходима. Он по их наущению саму базилиссу Феофано сослал, соратников своих казни предал. И если они ему прикажут…
– Вот мы и поглядим, на что он решится, – уже спокойнее произнес Святослав. – Согласится признать мою власть в Болгарии, выплатит обещанное… тогда я еще подумаю, ладить ли мне с ним или воевать.
А не согласится… Клянусь Перуном, я даже рад буду его упрямству. Ибо тогда он сам вынудит меня идти на него. Пока же… Пока наши суда стоят в гавани Золотого Рога[90], пока мои купцы торгуют на рынках Царьграда, я наши уговоры с базилевсом первым нарушать не стану!
Калокир молчал. Не следует ему забывать, что Святослав не только воин, но и правитель. И для него важна выгода его подданных.
