– Это высокородная женщина, с которой обручил меня сам базилевс Никифор. Она столь знатного рода, что после нашего венчания… я и сам был бы приближен к трону. Никифор обещал: когда я вернусь в Константинополь, цесаревна Феодора станет моей венчанной супругой. Сам патриарх Полиевкт присутствовал при нашем обручении и…
– Что за цесаревна? – заинтересовался Святослав.
Калокир пояснил: он жених той из дочерей покойного императора Константина Багрянородного, к которой некогда сватала самого юного Святослава его мать – княгиня Ольга.
– Не первой молодости, стало быть, невеста, – задумчиво подергал серьгу в ухе князь. – Не девка, ну так молодица уже. Сгодится для брака. Ну, если со всеми этими переменами в Царьграде она тебя все же дождется… – И вдруг спросил: – А как же Малфрида наша?
– При чем тут Малфрида? – удивленно вскинул брови Калокир. – Я ведь говорю с тобой о порфирородной особе! О той, которая любого возвысит своей рукой! И хотя она действительно много лет провела в монастыре… Базилисса Феофано велела отправить своих невесток в монастырь, когда умер ее тесть Константин Багрянородный.
Их мать и сами цесаревны умоляли не лишать их жизни в миру, ведь царевны тогда были еще очень юны, однако жаждавшая власти Феофано настояла на своем. Но прошло время, и Никифор Фока вернул старшую дочь Константина в Палатий и сделал моей невестой. Наше с ней обручение было залогом того, что Никифор не предаст меня. И с тех пор Феодора писала мне обо всем, сообщала важнейшие новости, через нее я мог даже отсюда влиять на базилевса, передавать ему то, что не подлежит обсуждению на официальных приемах…"
"– Ясно, списывались голубки́, – махнул рукой Святослав.
– И сами голубков гоняли друг к другу. Одно мне непонятно: как ты не побоялся, имея такую суженую, с ведьмой моей сойтись? Да прознай она… Хотя о чем это я? Твоими стараниями Малфрида ныне никому не страшна. Но послушай совета: постарайся, чтобы она и впредь ни о чем не проведала.
– Она и не узнает, – согласно кивнул Калокир.
– Да и зачем ей? Малфрида мила мне. Но кто она по сравнению с рожденной в пурпуре Феодорой? И неважно, какова собой Феодора, дочь Константина, ведь благодаря браку с ней я мог бы…
Тут он запнулся, глубоко вздохнул. Святослав внимательно наблюдал за ним. Потом хмыкнул:
– Что, небось припомнил, что тебе когда-то наворожили о троне цареградском? Не забыл я наш разговор на берегу Днепра.
– А почему бы и нет? – нахмурился Калокир.
