И хоть Святослав гневался, что из-за нашей плотской близости чар в тебе не осталось… Ты сама – чары, с тобой я теряю себя, но мне от этого так сладко. А оставить тебя хоть на время… горько мне…
Он ушел, а ей захотелось плакать. Шагнула следом, простерла руки, словно надеясь удержать… Но тут заметила стоявшего неподалеку на верхних галереях Свенельда, который видел их прощание… и вдруг смутилась. С чего бы это? Она никому ничего не должна. Особенно бывшему мужу.
Малфрида вскинула голову, хотела сказать – негоже соглядатайствовать, но смолчала.
Ибо Свенельд спускался по ступеням, глядя на нее с теплотой и пониманием.
– А ведь славная из вас вышла пара, Малфутка, – вдруг назвал он ее старым, еще древлянским именем. – Смотришь на вас – и любуешься: оба ладные, рослые, чернявые. И будто схожими между собой вы сделались. А такое случается лишь тогда, когда люди парой становятся, двумя половинками целого, настоящего.
Малфрида не ожидала от воеводы таких слов. И вдруг выпалила:
– Да и вы с Ольгой с годами стали схожи! Не так чтоб прямо, но что-то общее в вас появилось.
Свенельд глубоко вздохнул.
– Наверно, после того, как я крестился.
И поведал вдруг сокровенное: княгиня сильно тревожилась из-за того, что они стали любовниками и живут во грехе. Когда Ольга покидала Царьград, патриарх Полиевкт сказал ей напоследок: «Бойся греха, ибо он отдаляет тебя от Бога». И Ольга, сойдясь со Свенельдом, не могла быть по-настоящему счастлива. Он это понимал. И так боялся потерять ее любовь, так хотел успокоить и вернуть радость, что согласился креститься, чтобы они смогли тайно обвенчаться.
Ольгу это несказанно обрадовало, и они, хоть и таили свой брак, но прожили в любви и согласии много лет. Ради этого счастья Свенельд даже отказался от живой и мертвой воды. Да ведь и воды этой становилось все меньше, оставались одни сказы о ней…
– Так ты крестился, не веря в Христа? – удивилась Малфрида. – Отказался от своих богов и не уверовал в чужого?
– Вера пришла потом. Это ведь тоже чудо, когда она вдруг пробуждается в душе и уходят все сомнения.
– Хм. Ты только князю нашему того не говори, воевода. Засмеет. Да и за тайный брак с матерью-княгиней не помилует.
Свенельд продолжал задумчиво смотреть на Малфриду, будто не слышал ее слов. Потом вдруг сказал:
– Знаешь, если ты так полюбила Калокира, а он христианин, то, может, и ты когда-нибудь…
Смех ведьмы не дал ему закончить – звонкий, победительный, громкий, с тайным презрением. Колдовской смех.
