– Я искренне не понимаю, почему она предпочла тебя нам!
И я ответил, не задумываясь:
– Потому что она думает, что я того стою.
Мельком взглянул на Рома и обошел его, стараясь не столкнуться с отцом. Я не оборачивался и не знал, идут ли они следом. Выйдя на улицу, выдохнул и окинул глазами двор, засыпанный снегом. Мамины слова причинили боль, как всегда, но, вместо ненависти к себе и тоски, я чувствовал, что проблемы в ней, а не во мне, и что я ничего не могу сделать, чтобы она передумала – если только мама сама не попросит помощи.
Я слишком долго играл для нее роль обвиняемого, и не в моих силах было поставить ей голову на место.
– Сынок…
Я вздрогнул, услышав отцовский голос. Папа взял куртку и догнал меня возле машины. Рома видно не было. Я переступил с ноги на ногу в снегу и сунул руки поглубже в карманы.
– Давай поговорим.
– Здесь всегда будет мой дом, да, пап?
Я тут же пожалел о своих словах. В глубине моей души по-прежнему жил маленький мальчик, который мечтал о родительском одобрении.
Я не мог заглушить этот голос, как бы ни старался.
– Прости, я сказал глупость.
Отец покачал головой, и я неожиданно увидел в его глазах искреннее сожаление.
– Я и понятия не имел, что с Марго все так плохо, Рул. Я не поклонник твоих безумных причесок и татуировок, и меня страшно раздражает, что ты нарочно одеваешься, как бандит, чтобы нас позлить, но я никогда не винил тебя в смерти Реми. Вы были очень разными с самого рождения, но я любил вас обоих одинаково. Я слышал, что сказала твоя мать на похоронах, но убедил себя, что она просто помешалась от горя.
Нормальная реакция женщины, безвременно потерявшей сына. Я искренне верил, что Марго выберется из депрессии, но сегодня понял… Нам нужна помощь. Ей нужна помощь. Я никогда бы не выгнал сына из дому, в какой бы цвет он ни покрасил волосы, в розовый или в зеленый… это неважно, ведь я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив и жил полной жизнью. Да, я буду рад, если ты перестанешь меня бесить при каждой возможности, но не думай, пожалуйста, что когда-либо я хотел, чтоб вы с Реми в ту ночь поменялись местами.
Это ужасное несчастье, но оно произошло, и ты абсолютно прав: никто не виноват.
Я уставился на отца, как на пришельца. От холода у меня онемели ноги, но в ушах гулко билась кровь.
– Ты никогда раньше такого не говорил. Обычно просто злился, выходил из комнаты и предоставлял маме со мной расправляться.
– Мне всегда было трудно найти с тобой общий язык, Рул.
