Только сделай это от Семена тайком, он меня кормить отказался. Сказал, что раз лестницы подо мной проваливаются, то буду я тут сидеть до полного исхудания.
– Семен за парашютной стропой к Степанычу пошел, – сообщила подруге Катерина. – Парашютные стропы много чего выдерживают.
– Я боюсь, – призналась Анюта, – страшно что-то, с этакой высоты по стропе подниматься.
– А тебе подниматься не придется, Семен тебя вытянет, – сказала Катерина и сама себе не поверила. Анюта слишком много весила для того, чтобы ее смог вытянуть один Семен.
От Катерины помощи практически никакой. Она физически слабосильная.
Но Семен пришел не только со стропой, вместе с ним выручать Анюту из плена явился Степаныч. Он сразу взялся за дело, скинув стропу вниз и приказав Анюте обмотаться на талии. Семен поворчал, что у его супруги такое излишество, как талия, уже давно отсутствует, но поднимать жену на поверхность принялся с энтузиазмом голодающего Поволжья. Анюта обмоталась. Поднатужились они, дернули, вдруг «Хрясь!».
Руки у них сразу пустые оказались. Катерина нагнулась вниз и увидела Анюту. Она сидела на земляном полу, обмотанная стропой, ее дрожащая рука тянулась к бутылям с самогонкой, а вторая выуживала из бочки слабосоленую помидорину.
– Нет, – сказал Степаныч, – эта тяжесть с естественным человеческим организмом не совместима! – И получил помидориной по лбу. – Неблагодарная баба! – беззлобно ругнулся он и принялся чесать затылок. – Нужно привести бычка моего, Юрку. Он нам поможет Анюту выуживать.
И ушел за бычком. Вместе с ним отправился Семен.
– Как ты там, Анюта? – пискнула Катерина, заглядывала в погреб.
– За твое здоровье, подруженька дорогая! – Анюта схватила бутыль и принялась пить что называется из горла. После чего вытерла рот рукавом и закусила первой попавшейся в руку помидориной из бочки, на которой недавно сидела.
– Анюта, может, не надо? – попыталась облагоразумить подругу Катерина."
"– Надо, – ответила Анюта и потянулась к бочке с огурцами. – Все недосуг было проверить, хрустят они или нет, – она выудила огурчик.
– Лови! – И кинула его Катерине.
– Хрустят, – подтвердила та, кусая соленый огурец. – Очень хрустят, вкусные, как раз к шашлыку.
– Может, тебе бутыль как-то передать? – задумалась Анюта. – Посидим, выпьем, за жизнь поговорим.
Передать бутыль не получилось, было слишком высоко. За жизнь говорили полчаса.
– Му! – услышали они наконец со двора и притихли.
– Так! – В сени забежал Степаныч.
