Катерина чиркнула спичкой, убедилась, что дрова загорелись весело и дружно, и пошла к Анюте.
Ее встретил обескураженный Семен, он стоял на крыльце и чесал затылок.
– Екарный бабай, – принялся он посвящать Катерину в случившееся недоразумение без предварительного вступления, во время которого обычно нормальные люди здороваются. – Раскормил я Анюту на свою голову! Стала она спускаться в погреб, лестница под ней и проломилась! Летела недолго, но с непривычки стонать начала и ругаться. Хотел плюнуть на нее да закрыть погреб, так на плите щи недоваренные остались, кому ж охота без обеда сидеть? Пошел, притащил лестницу из сарая.
– Он кивнул в сторону двух палок, прислоненных к стене дома.
– Это разве лестница? – осторожно поинтересовалась Катерина, боязливо ощупав две длинные вертикальные палки с двумя короткими поперечными.
– Вот и она туда же: «Это не лестница! Я с нее навернусь!» Конечно, навернется, весит-то тонну. Сколько раз я говорил, что ей худеть надо! Ее теперь ни одна лестница не выдержит.
Ты, Катерина, пойди, пожалей ее ушибленное место. Она говорит, что головой ударилась. Были бы мозги, сразу бы выскочили. А я к Степанычу отправлюсь за парашютной стропой. Он у летунов на аэродроме завхозом работал. Хозяйственный мужик был, всегда приговаривал: «Раз идешь с аэродрома, захвати чего для дома». И хватал. Когда половину аэродрома вынес, уволили его как рожденного ползать…
Катерина прошла в сени и заглянула в открытый погреб. В полутьме, с трудом пробиваемой тусклым светом фонарика, она увидела Анюту, восседавшую на бочке.
– Как ты, Анюта? – Катерина наклонилась над погребом и попыталась улыбнуться.
– Отвратительно! – взвизгнула Анюта. – Этот гад специально такие ступеньки хлипкие сделал, чтобы они подо мной провалились!
– Что ты! Я думаю, Семен не специально ступеньки хлипкими сделал, – попыталась заступиться за него Катерина.
– А при чем тут Семен? Я про прадеда своего говорю, царство ему небесное.
– Так сколько же этим ступенькам лет?! То есть веков? – изумилась Катерина.
– Всего-то два, а может, и того меньше, – пожала полными плечами Анюта и загрустила. – Чем меня теперь отсюда выуживать? По хлипким лестницам не полезу! Объявлю бойкот и умру голодной смертью.
– А я вас с Семеном хотела на шашлыки пригласить, – сказала Катерина, – уже мангал во двор вытащила и окорочка замочила в маринаде.
– Шашлыки?! – заметно повеселела Анюта. – Шашлыки – это хорошо. Принесешь мне два кусочка.
