По истечении десяти минут он повернулся к сидящему рядом Майклу Стенли и с напускным равнодушием осведомился:
— Совещание идет уже десять минут, твоя помощница собирается почтить нас своим присутствием?
Майкл удивленно посмотрел на него и с явным упреком напомнил:
— Ты уволил ее.
Ник моргнул, потом выругался про себя самой цветистой бранью, на которую был способен английский язык. Вчера они наговорили друг другу много гадостей. Но он не собирался увольнять ее! Шэрен нужна ему. «Нет, — поправил себя Ник, — она нужна компании».
А, черт! Шэрен была нужна именно ему. Желание крикнуть, что он выгнал ее только потому, что она довела его до белого каления, казалось нестерпимым, но Ник сдержал его, спокойно заявив:
— Это какая-то ошибка. В понедельник я хочу видеть мисс Прескотт на работе.
Майкл бросил на него изучающий взгляд и, кивнув, задумался. С Ником они работали уже больше семи лет, но в последнее время он не узнавал его. Поведение, которое тот демонстрировал на протяжении последних недель, совершенно нехарактерно и абсолютно не свойственно Нику.
У Майкла была догадка, с чего вдруг такие перемены, но озвучить ее он бы не решился, а вот проверить…"
"Когда совещание подошло к концу, и люди, бурно обсуждавшие его итоги, потянулись к выходу, Майкл приблизился к президенту «Беркшир», испепелявшему взглядом свой остывшей кофе, и неуверенно заговорил:
— Ник, вчера я сказал мисс Прескотт, что ее увольнение — скорее всего какое-то недоразумение, но она все равно ушла.
Вряд ли я смогу уговорить ее выйти в понедельник на работу.
Ник отвлекся от миссии воспламенить кофе и хмуро произнес:
— Я сам разберусь.
Весь день Шэрен всеми силами старалась отвлечься от вчерашних событий и мыслей о их инициаторе. Она разместила на сайте вакансий обновленное резюме, надеясь скорее найти новую работу, занялась уборкой квартиры и даже испекла печенье. За последние сутки ее то и дело бросало из крайности в крайность. От злости и ярости в слезы и обиду. Вчера всю дорогу домой она в сердцах била по рулю, проклиная Ника; нервно нажимала на сигнал клаксона, не веря, что могла думать, что любит этого надменного презрительного циника; с силой выжимала педаль газа, обещая, что выкинет его из головы раз и навсегда!
Сегодня же Шэрен изнывала от боли и обиды, совершенно не понимая, за что он с ней так? Чем она вызвала столько презрения и унизительных замечаний? А вчера, ко всему прочему, добавились еще и оскорбления.
