«Стрела» — новый комплекс, только построили, и он всего в двадцати минутах ходьбы от работы.
— Я… даже не знаю…
— Не тяни и переезжай. На новоселье не забудь позвать. С обстановкой помогу, если нужно.
— Спасибо, мам. Уют — это женское умение.
— Элину мы в твоей студии точно не увидим? — Отец отодвигает пустую тарелку и пристально смотрит мне прямо в глаза.
Так бы сразу и сказал.
— Нет. У Элины своя жизнь.
— А так и не скажешь, — буркнул себе под нос, но продолжать не стал.
— Марат говорит, что отношения закончились, и я ему верю.
И он уже взрослый, чтобы перед нами отчитываться. Но, вообще, я с папой согласна, Марат. Недосказанность вредит. Лучше сразу все прояснить, чем молчать, а то иногда вовремя что-то не скажешь — и затянет, как в трясину. Но еще хуже — упустить, не сказав вовремя то, что нужно. Не всегда молчание — золото… Что-то меня на морализаторство потянуло, не обращай внимания, Марат. Ты еще так молод!
— Надеюсь, не настолько, чтобы повторять свои ошибки, мам.
До дома добираюсь быстрее, чем ожидал.
Почти бывшего дома. Своя квартира. Новая жизнь, значит, мам. Ты права как никогда. К семи добиваю договоры по аренде. Утром еще посмотрю на свежую голову.
Он лежит у меня на столе с того самого дня, как я забрал его из родительской квартиры. Не дает покоя. Пора поговорить, Люба. Возможно, даже сегодня. Посмотрим, как пойдет.
К месту подъезжаю пораньше, есть время покрутиться, поискать парковку. Когда вижу Любу на тротуаре, инстинктивно торможу, но не сразу замечаю, что она не одна.
Что за рыжий хмырь? Знакомый?
Я не понял. Какого он ее обнимает? Это, вообще, кто?
Глава 22
— Люба, я теперь к каждому твоему звонку готовлюсь, как раньше — к новой серии «Игры престолов». Собственно, семечки уже рядом. Сегодня тыквенные. Жаль, не видишь. Ну давай, рассказывай дальше!
Оксана, как всегда, в своем репертуаре. Ее ничем не прошибешь, и я сама начинаю верить, что все фигня. Но все равно противно!
— А больше ничего, Оксан. Одна фраза и все. Отвечать я ничего не стала, страница левая, на «аве» морской пейзаж, никаких друзей, ничего о себе.
Только пара картинок с мемами.
— И что ты думаешь?
— Что Бойченко кто-то рассказал про нас с Маратом! И мой дневник у нее! Ты не представляешь, что я чувствую!
— Мне было пятнадцать, когда нас ограбили… — Из динамика домашнего телефона доносится спокойный голос мачехи. — Мы из санатория вернулись, а все перевернуто вверх дном, одежда, мои тетрадки, мамино вязание — все в одно кучу.
