Но мне понравилось. — Инна сидит рядом со мной на лавочке недалеко от универа и не торопясь ест эскимо, я свое умяла еще минут пять назад и теперь жалею, что купила только одно. — Интересно, на что она надеялась? Что никто не узнает?
— Понятия не имею. Мне кажется, она не знала, что мы с Маратом вместе.
— Наверное. Тебе надо отрастить толстый панцирь от таких вот Ян. Забавно, говоришь, Плаксина — подруга Элины? И ее не задело, что Яна переключилась на бывшего Бойченко? Хорошая там дружба была.
— Да я вообще не понимаю, кто теперь с кем дружит.
И да, Янка вряд ли отстанет так быстро.
— Может, Марат ей мозги вправит? Слушай, мне пора, — Инна кивает на остановившуюся иномарку на дороге практически напротив нас. — С собой не зову, да ты и не рискнешь сесть к нему в тачку, верно?
— Я бы и тебя не пустила. — говорю уже в спину уходящей Журавлевой.
Король туалетов. Надо ж было так назвать парня? А если он узнает?
Домой добираюсь не сразу, еще захожу в сервис, проверить, как там мой разбитый мобильный.
До сих пор не готов? Завтра? Не будет готов завтра — забираю телефон и деньги!
Приятно все-таки иногда показать топнуть ножкой, особенно, когда этого не ожидают.
К подъезду подхожу, в голове прокручивая слова Журавлевой. Инна права — это только начало.
Подхожу ближе к дому и замираю, не дойдя до подъезда каких-то метров тридцать. Черный внедорожник Марата прямо передо мной. Этого же не может быть!
Глава 39
Марат— Ты мобильный бери с собой, Марат.
Пять минут орал, не затыкаясь.
— Извини. Шеф вызывал. Новый клиент на горизонте.
Четыре пропущенных, и все от одного абонента. Когда ты уже угомонишься, а, Эля?
— Я на обед, вне офиса.
Рядом с бизнес-центром есть крошечная кофейня, всего несколько столов, но большинство, как и я, предпочитает кофе на вынос. Бариста знает вкус завсегдатаев, что удобно. Беру свой раф и направляюсь в сквер подальше от офиса, здесь больше шансов не встретить никого из коллег.
Бойченко названивает уже второй день.
Звук мобильного я отключил еще в лифте, так что сейчас просто наблюдаю очередной ее звонок. Когда ты поймешь, что все уже закончилось, Эля? На самом деле все кончилось задолго до этого лета. Да, пожалуй, еще в прошлом году. Последняя жалкая попытка спасти то, что давно ушло. А было? В семнадцать глотку готов был перегрызть любому, кто бы усомнился. И ведь грыз. Отцу, в первую очередь.
Тогда казалось, что эта любовь навсегда.
