Но было уже поздно. Одного взгляда на Софи хватило, чтобы понять: лучше ее не трогать, а не то она либо опрокинет поднос с чаем, либо натворит еще каких-нибудь бед.
Баскин, должно быть, осознал свою ошибку и потому решил сменить тему.
– Когда нам следует ждать приглашения на бал, Дейдре? – Баскин смотрел на нее с нескрываемым обожанием.
Не надо было пускать его в дом. И что теперь делать? Скоро весь Лондон узнает о ее унизительном положении. Дейдре небрежно махнула рукой.
– О, я еще пока не готова ответить на ваш вопрос.
Баскин все не унимался.
– Но вы ведь уже выбрали тему для бала? Во время нашей последней встречи вы говорили, что у вас столько идей!
Дейдре была искренне тронута тем, что он помнил, о чем именно она говорила больше недели назад, и решила вознаградить его ослепительной улыбкой.
– Когда я буду готова раскрыть свои планы, вы будете первым, кто о них узнает. – Дейдре перегнулась через стол и похлопала Баскина по руке.
– И, обещаю, приглашены будут только мои самые близкие друзья.
Баскин просиял. Он относился к ней как верный пес, и Дейдре это вполне устраивало. Разве что было бы лучше, если бы этот пес не писал стихов. Она добавила еще немного тепла своей улыбке. Добрый, преданный Баскин не даст ей впасть в депрессию, вызванную бессердечием и черствостью мужа."
"Все шло по плану. Один из ее воздыхателей, получив порцию ласки, разве что не визжал от щенячьего восторга. Пора заняться остальными.
Дейдре твердо верила в то, что главный источник радости – это общение с теми, кому ты нравишься. Тем более с теми, кто от тебя без ума. И, если уж ей выпала возможность порадоваться, она воспользуется ею по полной. Даже если ей эта радость встанет поперек горла!
Фортескью заботливо провел рукой по столешнице из красного дерева. Когда-то эта комната была частью покоев жены хозяина дома, так называемая утренняя комната, но, когда Фортескью был принят на работу в Брук-Хаус, здесь уже располагался рабочий кабинет дворецкого.
Со временем и Фортескью обосновался тут, получив эту должность. Комната была небольшой, но в ней царил идеальный порядок. Фортескью решил, что его кабинет вполне подойдет для занятий с Патрицией.
И дело совсем не в том, что из окна открывался прелестный вид на сад. Хотя большие окна были явным преимуществом этого помещения, поскольку давали больше света.
